Несмотря на то, что мы в различных разделах уже затрагивали элементы и упражнения групповой терапии, она настолько популярна, что заслуживает подробного самостоятельного рассмотрения. Поэтому приносим извинения за некоторые повторы. К тому же читателям полезно ознакомиться с различными определениями и подходами к групповой психотерапии наиболее известных теоретиков и практиков.

Групповая психотерапия в настоящее время очень популярна и имеет множество определений.

Важно отличать групповую психотерапию как форму проведения учебных и психокоррекционных занятий во многих других направлениях психотерапии (поведенческая терапия, психодрама, гештальт, психосинтез и др.) от групповой психотерапии как самостоятельного психотерапевтического направления, в котором могут применяться элементы других видов психотерапии, но которое принципиально отличается тем, что в нем основная работа и ответственность за нее переносится с психотерапевта на саму группу и отдельных ее членов.

Эти идеи групповой психотерапии особенно близки подходам гуманистической психологии и психотерапии, хотя начало этих подходов можно увидеть и в идеях Адлера.

Впервые термин «групповая психотерапия» употребил Якоб Морено в 1932 г., обозначив этим просто психотерапию, проводимую не индивидуально, а в группах. В дальнейшем многие представители как медицинской, так и не медицинской психотерапии давали свои определения этой форме и методу.

При этом каждый акцентировал внимание на какой-то одной важной стороне этого метода. С.Крахотвил (1978) указывал на то, что при проведении групповой терапии хорошо используется процесс групповой динамики отношений и взаимодействия как по вертикали (клиентов и психотерапевта), так и по горизонтали (клиентов между собой). Хотя надо сказать, что понятия «вертикаль» и «горизонталь» здесь применяются не как в менеджменте (начальник – подчиненные), так как большинство подходов к групповой терапии подразумевает создание атмосферы взаимоотношений клиентов с психотерапевтом, которую еще Адлер называл равным партнерством.

Большинство авторов (Н.К.Липгард с сотр., 1978, С.Ледар, 1990 и многие другие) отмечают как главную заслугу этого метода именно создание атмосферы совместной активности и творческого единства как клиентов с психотерапевтом, так и клиентов друг с другом.

Иногда можно встретить употребление терминов групповая психотерапия и коллективная психотерапия. Такие известные специалисты, как Либих (1974), Вельвовский (1986) и другие, считают эти термины идентичными. Однако есть и другие мнения.

Некоторые авторы считают, что понятие коллективная психотерапия подчеркивает лишь коллективную форму занятия, содержание которого не обязательно исповедует принципы усиливающего (самоисцеляющего) эффекта использования внутренних резервов группы – «динамики группового процесса» (К.Роджерс), тогда как групповая терапия именно и строится на этом эффекте.

В.Т.Кондрашенко, В.И.Донской (1997) и многие другие авторы считают, что коллективная терапия скорее относится к массовой терапии, которая по многим параметрам далеко не идентична групповой, главным образом именно по недостаточной активизации и использованию внутригрупповых резервов самопомощи.

Однако еще В.М.Бехтерев считал, что «коллективом не может быть названо случайное скопление лиц в данный период времени в определенном месте». По его мнению, это должна быть группа людей, объединенных какой-то общей целью, настроением, задачей и т.п. Хотя это определение вполне может быть отнесено практически к любой психотерапевтической группе.

К этим спорам следует еще добавить и то обстоятельство, что в нашей политизированной педагогической и психологической литературе на протяжении десятилетий коллектив трактовался как группа высшего типа, объединенная ценностно-ориентационным единством и общественно значимой целью. Думается, что такое определение, идущее от трудов А.С.Макаренко и развитое в советской психологии под руководством А.В.Петровского и др., имеет право на существование и в современной научной литературе.

Однако сегодня, раз мы вышли в открытое общество, то для лучшего взаимопонимания с коллегами очень важно точно знать те различия, которые мы вкладываем в толкование одних и тех же терминов. Мы понимаем коллектив как наиболее высокоорганизованную, единую, активную, положительно социально ориентированную группу, а в западной психологии словом коллектив часто называется собрание людей, которым необходимо определенное объединение и включение процессов групповой динамики, чтобы быть охарактеризованным как группа.

Некоторые оппоненты приводят неопровержимые факты усиления терапевтического воздействия (главным образом, директивной терапии, самовнушения, внушения, гипноза) даже среди стихийно собранных или незнакомых (и не стремящихся к этому) людей. Действительно, у В.М.Бехтерева и других можно найти много примеров психического заражения при массовом гипнозе или в таких явлениях, как паника и даже массовые эпидемии психических заболеваний. Однако, несмотря на внешнюю общность повышения эффективности взаимовоздействия, у массовой, коллективной и групповой терапии есть и принципиальная разница.

При массовом, коллективном внушении, или психическом заражении, этот процесс происходит стихийно, нередко выходит из-под контроля и приносит не исцеляющие, а, напротив, усугубляющие последствия. (Это отнюдь не исключает возможности грамотного применения коллективного гипноза и других видов терапевтического внушения).

Это то, что касается западного употребления (впрочем, весьма редкого) понятия коллективная терапия. Однако, как уже говорилось, за годы советской власти мы привыкли к противоположному толкованию термина коллектив, подразумевая под ним как раз не просто группу, а ее высшую форму с точки зрения единства социально значимых ценностей и путей ее достижения.

Разумеется, в этом понимании коллектив приобретает многие черты, отличающие его от обычной психокоррекционной группы, и может оказывать весьма своеобразное (причем не только усиливающее, но и сдерживающее индивидуальное развитие личности) воздействие.

В этом социальном смысле употребляемые до сих пор некоторыми нашими специалистами понятия коллектив и коллективная терапия имеют определенные достижения, оригинальные теоретические и практические подходы, которые могут претендовать даже на самостоятельное направление. Однако мы считаем, что их следует рассматривать отдельно, так как они не вписываются в традиционное понимание групповой терапии.

Что касается групповой терапии (в строгом научном толковании этого термина), то здесь процесс организован (хотя и не имеет жесткой регламентации) и направлен на совместное решение совершенно конкретных психологических проблем или их доступных этапов, о которых мы поговорим подробнее.

Групповая психотерапия – это не стихийный, а достаточно отлаженный (хотя не жесткосконструированный) процесс, имеющий много различных видов и форм осуществления и применения в различных комбинациях почти со всеми классическими направлениями современной психотерапии.

Как и у каждого психотерапевтического направления, в групповой терапии имеется набор уже устоявшихся понятий и терминов.

Начнем с такого понятия, как психокоррекционная группа.

Психокоррекционной группой называется малая (до 20 человек) терапевтическая группа, состоящая из людей, добровольно объединившихся для совместного изучения и решения общих психологических проблем как личного, так и межличностного характера.

Группа работает главным образом по принципу «здесь и теперь», то есть перенося все свои переживания и попытки их изучения и решения из прошлого в настоящее.

Наиболее популярны два типа психокоррекционных групп:

- группы тренинга умений;
- encounter-группы (группы встреч – столкновений).

Группы тренинга умений обычно центрированы на психотерапевте, то есть его руководство ощущается достаточно четко.

Encounter-группы (см. выше) переносят основную работу и ответственность на самих себя, то есть на всех участников группы.

Считается, что первым эффект положительного влияния группы на процесс оздоровления больных заметил американский врач Дж. Пратт при лечении больных туберкулезом. В процесс лечения он включал разъяснительные беседы о гигиенических правилах поведения, во время которых старался укрепить у больных веру в окончательное выздоровление. Сначала он вел эти беседы индивидуально, а затем с целью экономии времени стал проводить их с группой больных.

Через некоторое время такие беседы стали спонтанно дополняться беседами больных друг с другом, атмосферой взаимоподдержки. Такая форма общения понравилась самим больным и начала оказывать значительное психотерапевтическое воздействие, хотя это еще нельзя было назвать групповой психотерапией в современном смысле этого понятия.

Надо сказать, что эффект усиленного взаимовоздействия людей друг на друга в группах и массах отмечали многие социологи, психологи, психотерапевты и психиатры (Лебон, Фрейд, Бехтерев, Московичи и другие), однако это больше касалось стихийного воздействия (заражения) или усиления директивного (прямого) внушения (включая гипноз). Что касается применения психотерапевтического эффекта взаимодействия членов группы в недирективной психотерапии, то можно сказать, что его первыми стали использовать ученики З.Фрейда – А.Адлер, Л.Уэндер и др. Причем сам Фрейд весьма критически относился к возможности проведения психоанализа в группе, считая, что влияние и даже само присутствие группы могут исказить продуцируемую клиентом информацию.

Однако в настоящее время многие психоаналитики применяют групповой метод не только с целью экономии времени, но и считая его более эффективным (при правильном подборе группы).

И все же автором групповой психотерапии как направления и метода принято считать Якоба Морено, издавшего в 1931 г. журнал, который так и назывался «Групповая психотерапия».

В дальнейшем одним из наиболее видных представителей групповой психотерапии стал Карл Роджерс, внесший в нее много нового. Главной его заслугой считается разработка терапии гуманистического, или антиавторитарного, направления, то есть терапии, центрированной на клиенте. Он же ввел уже упоминавшееся понятие encounter-групп.

К.Роджерс в свою очередь отмечает значительный вклад Курта Левина (и в первую очередь его теории поля) в развитие теории и групповой психотерапии. Ведь именно Курт Левин задолго до возникновения этого метода групповой психотерапии утверждал, что индивидуумов легче изменять в группе, чем по отдельности. Основные идеи и методы К.Роджерса изложены в книге Л.А.Петровской «Теоретические и методические проблемы социально-психологического тренинга» (М., 1982), где автор приводит и собственные интересные взгляды на данное направление.

Хорошим пособием для применения групповой психотерапии в медицинской практике стала книга С. Кратохвила «Групповая психотерапия неврозов» (1978), многие положения которой могут быть успешно адаптированы к немедицинской психотерапии.

Значительный интерес в этом направлении представляет труд Б.Д.Карвасарского и С.Ледера «Групповая психотерапия» (1990), а также труды С.С.Либиха, А.Л.Гройсмана, Н.В.Иванова, А.И.Захарова и другие работы.

Чаще всего употребляется следующая классификация психокоррекционных групп:

- группы для решения проблем;
- группы обучения межличностным взаимоотношениям (обычно это группы деловых людей, политиков, разного рода руководителей);
- группы роста (самосовершенствование);
- терапевтические группы.

Наиболее четко резюмировал основные характеристики психокоррекционных групп Лэкин. В своей работе, опубликованной в 1972 году, он перечисляет следующие особенности атмосферы, в которой проходит процесс групповой психотерапии:

- облегчение выражения эмоций;
- возникновение ощущения принадлежности;
- обязанность самораскрытия;
- апробирование новых навыков поведения;
- санкционированная группой свобода межличностного общения (межличностные сравнения);
- разделение с формальным лидером ответственности за руководство группой.

В настоящее время многие практики групповой психотерапии пользуются хорошо систематизированным пособием К. Рудестама «Групповая психотерапия» (1990).

Кроме уже отмеченного усиливающего психологического влияния на личность, группа позволяет моделировать (разыгрывать) различные социальные ситуации, с которыми клиент хотел бы научиться справляться. А так как в группу обычно подбираются люди с аналогичными проблемами или особенностями (кроме гетерогенных групп), то здесь налицо общая заинтересованность: помогая другому, помочь и себе самому. То есть все члены группы являются не просто зрителями, а лично заинтересованными участниками.

Мы уже описывали многие аспекты формирования и деятельности психокоррекционных групп в разделе «Бихевиористская (поведенческая) терапия». Поэтому напомним лишь основные моменты.

Итак, группы разделаются по типам: группы формирования умений и encounter-группы. Группы различаются также по форме и содержанию предстоящей терапевтической деятельности. И, наконец, группы могут объединяться для решения какой-либо узкой, но важной для каждого члена этой группы задачи или проблемы: боязнь экзамена, публичного выступления, необоснованная боязнь конкретного человека.

Следует помнить, что групповая терапия благоприятна не для всех людей и не для всех случаев. Вот здесь и требуется опыт психотерапевта, чтобы определить показания или, напротив, противопоказания к применению групповой психотерапии.

Надо сказать, что групповая терапия имеет достаточно широкий спектр применения. Однако стиль и методы работы в таких группах могут существенно варьироваться в зависимости от различия задач и проблем.

Считается, что для преодоления обычных жизненных трудностей во многих случаях достаточно пользоваться так называемой разговорной терапией, давая возможность клиенту в полной мере удовлетворить свою способность поделиться своими проблемами с понимающими собеседниками, быть принятым и с сочувствием и вниманием выслушанным ими.

Несмотря на вполне заслуженную репутацию самостоятельного психотерапевтического направления, групповая терапия успешно дружит с другими терапевтическими направлениями и методами. Так, например, при нарушениях характерологического типа большинство специалистов применяют методы гештальттерапии. а также психодрамы. Бихевиористская психотерапия хорошо применяется в группах тренинга умений и при психокоррекции определенных фобий (навязчивых страхов). Недирективная групповая психотерапия часто используется при профилактике и лечении алкоголизма и других зависимостей и т.д.

Не рекомендуется принимать в терапевтические группы лиц, страдающих различного рода психозами и отличающихся низким интеллектом. Лица со сниженным интеллектом плохо вписываются в обсуждение проблем, постоянно уточняют те детали, которые другим ясны.

Они заставляют других членов группы отвлекаться на разъяснение им очевидных для других вещей, то есть мешают образованию группы единомышленников.

Лица, страдающие психозами, склонны периодически вносить диссонанс в групповую атмосферу, которая должна быть как можно более защищенной и комфортной для каждого члена группы, позволяя ему преодолеть страхи и смущения и вступить в нормальное общение.

Следует хорошенько подумать, прежде чем включать в группы людей с тяжелыми психопатическими отклонениями (особенно эпилептоидов), а также лиц с выраженными физическими недостатками, – не будут ли они сильно мешать формированию единства и однородности группы, отвлекая на себя внимание (пусть даже самое сочувственное) от основного направления работы над объединившей всех проблемой.

Терапевтические группы могут весьма существенно различаться по количеству участников: от 3-5 до 20 человек. Некоторые терапевты работают даже с группами до 30 человек, однако такое количество участников, так же как и слишком малое (3 человека), должно быть оправдано задачей работы и составом группы, иначе неизбежны определенные сложности.

В слишком маленьких группах значительно снижается эффект одной из главных идей групповой терапии – межперсональной поддержки. А в слишком больших группах нередко наблюдается тенденция спонтанного внутреннего распада одной большой группы на несколько маленьких, что в значительной мере выключает их участников из целенаправленной работы всей группы.

Большинство сходятся на том, что оптимальное число участников психокоррекционной группы должно колебаться от 8 до 12 человек.

По каким признакам следует подбирать группу?

Обычно группы комплектуются по одному или нескольким из следующих признаков:

1. Проблемные признаки (общие психологические проблемы и неврозы).
2. Личностные признаки (общие особенности интересов, уровня интеллекта, типа характера).
3. Демографические признаки (национально-этическая общность, возраст, пол).

Некоторые авторы (Беннис, Шеппард) считают, что полезно комплектовать так называемые гетерогенные (то есть разнородные по составу) группы, так как они ближе к реальной модели общества, для успешного функционирования в котором мы и готовим наших клиентов. В таких группах чаще возникают естественные разногласия и даже конфликты, что, с одной стороны, моделирует реальные ситуации в обществе, но, с другой стороны, затягивает налаживание процесса взаимопонимания и создания атмосферы личностной защищенности и комфортности.

Здесь и возникает принципиальный спор: то ли создавать в группах психологический климат более благоприятный, «тепличный», чем реальные условия, то ли работать в более типичных для нормального общества условиях, но в ущерб комфортности и чувству защищенности членов группы.

Каждый из подходов имеет свои плюсы и свои минусы.

В гетерогенные (различные по составу) группы иногда специально (но, разумеется, при внимательном контроле терапевта) включают конфликтных, раздражительных людей для проверки устойчивости отрабатываемых моделей поведения и способности к контролю как своих эмоций, так и эмоций членов группы, воспринимающих их. К сожалению, такие группы не всегда способствуют раскрытию людей, принятию других и себя. Нередко они распадаются уже на первых этапах, несмотря на опыт психотерапевта и его периодические разъяснительные беседы в пользу групп именно такого типа.

Гомогенные (однородно подобранные) группы быстрее создают благоприятную атмосферу и начинают совместно решать общие психологические проблемы. Однако, как показывает многолетняя практика, очень часто успешные модели общения, уверенности в себе, публичного выступления и т.п. в таких группах так и остаются лабораторными моделями, и клиенты плохо переносят отработанные приемы в реальную жизнь.

Но здесь, на мой взгляд, часто упускается еще один важный фактор гомогенных групп – они становятся терапевтичными самой своей атмосферой, в которой люди находят так нехватающее им в жизни общение и понимание. Недаром многие подобные группы существуют (в первую очередь в США, да и в других странах) годами и превратились в необходимые для этих людей (как правило, одиноких или непонимаемых близкими) чуть ли не во вторые семьи.

При этом первая задача – избавится от какой-то привычки или состояния – уже давно отошла на второй план, главным стал сам процесс общения.

Перед началом занятий психотерапевт проводит с участниками только что сформированной группы установочную беседу. В зависимости от типа групп он излагает основные условия и правила групповой работы.

Основными правилами (требованиями к участникам) практически для всех типов психокоррекционных групп являются:

- искренность и открытость в общении участников;
- преобладание эмоциональной спонтанности (первичного естественного реагирования) над рациональностью (размышлениями);
- принцип «здесь и теперь».

Обычно занятия групповой терапией проводятся 3-4 раза в неделю. Каждый сеанс длится по 1-1,5 часа. Однако это лишь ориентиры, которые могут в определенной мере меняться психотерапевтом в зависимости от условий и задач работы.

Группы тренинга делятся на группы тренинга профессиональных умений, группы тренинга межличностных отношений, группы сензитивности.

Группы тренинга профессиональных умений в основном занимаются подготовкой руководителей разного уровня, бизнесменов, менеджеров и всех, кому особенно важно профессиональное общение и взаимодействие

В группах тренинга межличностных отношений рассматриваются и отрабатываются модели решения практических трудностей взаимоотношений различных членов семьи, проблем секса.

Группы сензитивности (чувствительности) решают задачи преодоления личностных качеств (тревожности, застенчивости, замкнутости и т.п.), мешающих чувству самостоятельности, уверенности, личностному росту, самоактуализации индивида.

Так как группы тренинга возникли (в 50-х годах в США) с целью выработки навыков делового общения и взаимодействия, то на протяжении длительного времени это и было их главным занятием. Надо сказать, что они довольно быстро приобрели популярность и не утратили ее в настоящее время. В этих группах формируются и доводятся до автоматизма навыки оптимального взаимоотношения и взаимодействия начальства с подчиненным и подчиненных с начальством, сотрудников между собой, отрабатываются умения совместно решать проблемные ситуации, совершенствовать организацию работы и т.п.

В последние десятилетия у нас тоже стали появляться такие формы обучения, но в большинстве своем они значительно менее эффективны, чем за рубежом, в первую очередь потому, что проводятся либо не психологами, либо психологами, не получившими хорошей подготовки в направлении групповой поведенческой терапии (которой у нас их не учили).

Многие психотерапевты считают, что главная задача групп тренинга (Т-групп) – научить самостоятельно учиться жить и работать, то есть самокорректироваться и самосовершенствоваться, находя оптимальное решение проблемных ситуаций.

Этот процесс обычно разделяют на три ступени:

- научиться самопрезентации (оптимальному представлению самого себя);
- научиться установлению и максимальному использованию обратной связи (biofeedback);
- научиться экспериментировать.

Рассмотрим работу на этих ступенях по порядку.

Самопрезентация

Удобным пособием для реализации этого процесса и контроля за ним является методика, получившая широкое распространение под названием «Окно Джогари» (по именам его создателей Джозефа Лафта и Гарри Инграмма).

Это «окно» представляет собой круг, разделенный на четыре сектора. Каждый сектор имеет свое символическое название:

- первый (левый верхний) называется «Арена»;
- второй (правый верхний) – «Видимое»;
- третий (левый нижний) – «Слепое пятно»;
- четвертый (правый нижний) – «Неизвестное».

Охарактеризуем кратко каждый из секторов.

Арена

Этот сектор представляет ту часть личности индивида, которая открыта и ему самому, и его окружающим. Можно сказать, что таким он представляется себе и другим.

Обычно этот образ Я в какой-то мере соответствует истине, а в какой-то мере является искренним, неосознанным заблуждением (можно сказать, субъективным искажением реальности).

Видимое

Этот термин в дословном переводе не совсем точно передает вложенный в него авторами смысл. Это то, что «видимо», известно о себе только самому индивиду, но скрыто от окружающих.

В этот сектор входят как положительные, так и негативные тайные увлечения и переживания, страхи и фантазии, которые данный индивид так или иначе идентифицирует с собственным Я.

Слепое пятно

«Слепое пятно» противоположно «видимому» – в этом секторе находится то, что знают о данном человеке другие, но чего не знает или, точнее, не замечает за собой сам индивид.

Чаще это вытесненные из сознания отрицательные черты (эгоизм, нескромность, бестактность, невнимательность к другим и т.п.), но могут быть и недооцененные в самом себе (альтруизм, добросовестность, обязательность, обаяние и т.п.).

Неизвестное

В этом секторе то, что скрыто и от себя, и от других. Это также могут быть как положительные качества (нераскрытые таланты, готовность к самопожертвованию и т.п.), так и отрицательные, которые до сих пор не обнаружились лишь потому, что не были спровоцированы жизненными ситуациями, страхом, личной выгодой и т.п.

Авторы «Окна Джогари» ассоциируют сектор «Неизвестное» с зоной бессознательного (но ближе к ее трактовке подходит в «Психосинтезе» Р.Ассаджиоли).

Каждый из секторов может как расширяться, так и сужаться.

По мере работы группы сектор «Арена» все более расширяется – человек раскрывается не только для других членов группы, но и для себя. Это и есть одна из главных целей групповой психотерапии. Однако степень такого раскрытия будет во многом зависеть от того, образуется ли в группе соответствующая психологическая атмосфера взаимосотрудничества и доброжелательности. Таким образом, динамика расширения сектора «Арена» будет в определенной мере информировать и о состоянии внутригрупповой атмосферы, то есть об эффективности сформированной группы в целом.

В помощь данной методике можно использовать «Обратную связь» и «Экспериментирование».

Обратная связь

Величина сектора «Обратная связь» будет информировать об успешности корректирующего воздействия группы на поведения каждого из ее членов. Обратная связь обеспечивает и развитие всех остальных секторов, помогая расширять «Арену», уменьшать зону «Слепого пятна», воспринимая и учитывая замечания и пожелания других членов группы.

Ясно, что степень такого восприятия и учета обратной связи зависит от трех взаимовлияющих факторов: личностных особенностей членов группы; групповой атмосферы (включая влияние отдельных участников); от мастерства психотерапевта.

Надо помнить, что когда говорят о благоприятной внутригрупповой атмосфере, то имеют ввиду только степень ее нужного воздействия на членов группы, что может никак не зависеть от совместимости на уровне взаимных симпатий или вежливой уступчивости.

Напротив, наиболее эффективным является уровень определенной взаимокритичности и даже конфликтности, не переходящей во враждебность, но позволяющей участникам наладить более реальную обратную связь, не стесняясь указывать друг другу на недостатки.

Экспериментирование

Экспериментирование, то есть поиск наилучших моделей поведения для решения проблемных ситуаций, также связано с предыдущими разделами («Самопрезентация» и «Обратная связь») и во многом зависит от них. Это естественно. Чем шире сектор «Арена», тем увереннее чувствует себя член группы, тем смелее экспериментирует и тем более точные замечания и подсказки получает от других членов группы по механизму обратной связи

На ступени экспериментирования очень важно постоянно следить за соблюдением известного принципа «здесь и теперь», то есть при малейшей попытке кого-либо из участников уйти в прошлое или в абстрактные рассуждения четко возвращать его на грешную землю, к решению данной ситуации именно в данной группе и в данный момент.

Это требование относится и к группам тренинга умений и психокоррекционным группам. Дело в том, что такие уходы от решения «здесь и теперь» далеко не безобидны – это уходы от решения реальных проблем, которые от этого еще более усугубляются. Можно сказать, что тенденция к таким уходам в обсуждение прошлого или в строительство планов на будущее вместо конкретных немедленных решений и действий (которым вроде бы ничто не мешает, но они откладываются и откладываются, подменяясь бесконечными разговорами и размышлениями), и делает данных людей аутсайдерами («неудачниками» и «невротиками»).

Именно эта невротическая (то есть логически необъяснимая) неспособность перейти от пагубного бездействия к вполне доступным реальным действиям по решению собственных бытовых и деловых проблем и приводит этих лиц в группы тренинга и психокоррекции. Поэтому развитие в них способности действовать «здесь и теперь» с дальнейшим переносом ее в реальную жизнь и является одной из главных задач групповой психотерапии.

В такие группы чаще всего собираются люди, желающие научиться лучше строить семейные отношения, однако, разумеется, эти навыки полезны и для делового общения. Эти группы часто называют группами коммуникативных умений, подразумевая под этим совершенствование не только взаимоотношений, но и взаимодействия.

Группы этого типа, несмотря на соответствие общим требованиям, предъявляемым ко всем Т-группам, имеют и специфику. Она заключается в том, что в работе таких групп одновременно (комплексно) решаются две задачи: личностный рост и самосовершенствование каждого участника; совершенствование навыков общения и взаимодействия.

Тренировка в этих группах включает следующие разделы:

- описание поведения;
- коммуникацию чувств;
- активное слушание;
- конфронтацию.

Описание поведения

Дословный перевод не совсем точно передает задачу работы на этом этапе. Это не просто описание поведения себя и других, а обучение умению словесно характеризовать свое и чужое поведение в наиболее приемлемом описательном, а не в критически-оценочном стиле.

Пример описательного стиля:

- Ты неправильно это делаешь. (За этим может последовать благожелательный совет.)

Пример критически оценочного стиля:

- Разве так делают! Какой же ты непонятливый (бестолковый, неряха, растяпа и т.п.).

Первый вариант – шаг к совершенствованию действий отдельного участника и налаживанию взаимодействия с ним.
Второй вариант – путь к обиде, обособлению, ухудшению взаимоотношений и взаимодействия.

Коммуникация чувств

В этом разделе отрабатывается способность как можно точнее осознавать и как можно понятнее передавать другим свои чувства в словах, мимике и жестах. При благожелательной корректировке со стороны руководителя и друг друга участники учатся как можно более точно употреблять слова, избегая лишних, запутывающих основную мысль слов и выражений.

При этом важно добиваться того, чтобы три основных коммуникативных компонента (слова, мимика и жесты) усиливали, а не опровергали друг друга.

Активное слушание

Большинству людей не столь важно услышать, что мы говорим, как найти в нас понимающего участливого слушателя. Умение участливо (внимательно и активно) слушать является важнейшим условием налаживания взаимопонимания и взаимодействия.

Наш опыт и различные тесты показывают, что большинство из нас переоценивают свое умение слушать собеседника, что затрудняет межличностные коммуникации и мешает собственному самораскрытию.

Для совершенствования этой способности используются специальные упражнения психологического тренинга, формирующие активное слушание и эмпатическое (эмоционально-сопереживающее) понимание.

Конфронтация

Это решающий и наиболее трудный этап групповой работы. Здесь тоже имеется некоторое смысловое несовпадение самого термина конфронтация, как он понимается в данном случае и в нашей повседневной лексике.

Под конфронтацией в данном случае подразумевается не противоборство или противостояние, что недопустимо в групповой психотерапии и тем более в группах тренинга коммуникативных умений, а повышение эффективности сотрудничества, но все же с некоторым привкусом здорового противоборства. Именно здорового, так как в нормальной группе, семье, деловом коллективе обязательно периодически возникают противоречивые мнения, а также различные подходы к решению ситуаций и манеры поведения, которые далеко не всех устраивают.

Именно поэтому в разделе «Конфронтация» участники группы должны приобрести навыки не просто налаживать отношения и взаимодействия, но и убеждать другого изменить некоторые свои взгляды и модели поведения. При этом важно не только не ухудшить, но и – желательно – улучшить взаимопонимание и отношения.

Ясно, что для успешной, полезной для всех участников группы, реализации задач конфронтации необходима тщательная проработка предыдущих разделов: «Самопрезентации» (одинакового понимания каждого члена группы как самим собой, так и другими участниками) и «Обратной связи» (умения адекватно реагировать на поведение других и учитывать их реакцию для коррекции своего поведения).

Существуют следующие параметры, соответствие которым позволяет считать, что данный участник правильно освоил этап конфронтации. Для этого он должен продемонстрировать в группе во время решения конфликтной ситуации:

- умение налаживать взаимоотношения и эмпатическое (не только умом, но и сердцем) взаимопонимание;
- выражать конфронтацию (несогласие желание внести изменение) в тоне благожелательного предложения, совета или вопроса а не категорического требования;
- обсуждая поведение или мнение собеседника, не переходить с сути дела на личность;
- не просто критиковать и отвергать чужие предложения а спокойно приводить логические аргументы обосновывающие свою точку зрения, и другое решение проблемы;
- вести конфронтацию честно, не искажая фактов и мнении в свою пользу или в ущерб оппоненту.

Надо сказать что между Т-группами (группами тренинга различных умений) и психокоррекционными группами много общего. В частности, работа в Т-группах, кроме совершенствования отдельных профессиональных и межличностных навыков, в значительной мере выполняет и роль духовного оздоровления и совершенствования. Ведь одной из задач психокоррекционных групп по отношению к каждому отдельному участнику является высвобождение его личности от зажатости, помощь в максимальном самораскрытии самого себя в социуме (для других и для себя), что, по мнению большинства групповых психотерапевтов, начиная с Ф. Пёрлза, считается главным условием оздоровления личности.

Это дает полное основание считать (и это подтверждается мнением психотерапевтов и участников Т-групп), что данные группы, кроме совершенствования конкретных навыков, решают и функцию общего психологического оздоровления и совершенствования каждого участника, повышение его уверенности в себе в процессе общения и взаимодействия с другими и т.п.

Интересным, хотя недостаточно популярным у нас направлением (несмотря на большую популярность в Европе и особенно в США) является так называемая позитивная психотерапия, или терапия, центрированная на конфликте. Это направление было разработано Носсратом Пезешкианом, который основал в германии Международный центр позитивной психотерапии.

В дальнейшем эта работа была успешно продолжена сыном Н.Пезешкиана Хамидом Пезешкианом, который издал в 1993 г. монографию «Основы позитивной психотерапии».

Это направление, безусловно, не того уровня, что психоанализ, бихевиоризм или гештальт, но заслуживает внимания своим оригинальным подходом и уже известным практическим эффектом, а также продолжающимся распространением в Германии и Северной Америке.

Есть сторонники этого направления и в России.

Основу позитивной психотерапии составляют три принципа:

- позитивное отношение пациента к своей болезни, а клиента к своей проблеме, неврозу. (Как уже говорилось, данное пособие ориентировано на немедицинскую психотерапию, но в связи с близостью многих проблем периодическое употребление терминов «пациент» и «болезнь» оправдано. – А. Р.)
- содержательная оценка конфликта (то есть того, что беспокоит клиента);
- пятиступенчатая терапия самопомощи (при консультативном руководстве психотерапевта).

С точки зрения авторов позитивной психотерапии считается, что основу любого человека составляют две ведущие способности и потребности – познавать и любить. Способность и потребность к познанию они относят к рациональной, интеллектуальной сущности человека. Этой сферой, как известно, «ведает» левое полушарие головного мозга. Способность и потребность любить они относят к эмоциональной, духовной сущности человека, которой «ведает» правое полушарие.

Действительно, нельзя не согласиться, что любой нормальный человек в любом сознательном возрасте испытывает как те, так и другие потребности и страдает от их неудовлетворения, даже если не признается в этом не только другим, но и самому себе.

Интересно наблюдение позитивных психотерапевтов, что в Западной Европе и Северной Америке большинство людей больше ориентированы на рациональное, интеллектуальное познание мира, людей и самих себя, тогда как у представителей Востока (Китай, Япония) развита способность к духовному, чувственному познанию. Эти наблюдения привели к выводу о важности межкультурального подхода в психотерапевтической работе с клиентом, с учетом его этнических и культурно-исторических предрасположенностей.

Например, важно учитывать, что в разных странах различное отношение к алкоголю, супружеству, детям и т.д., что должно учитываться психотерапевтом при анализе проблем (если они связаны с этими вопросами).

Термин «позитивная психотерапия» наиболее наглядно объясняется взглядом его сторонников на различные заболевания. В какой-то мере это созвучно тому, что российский психолог, академик Ю.М.Орлов называет саногенным мышлением (от лат. sano – здоровье). Можно сказать, что позитивная психотерапия старается помочь пациенту или клиенту в каждом минусе увидеть свой плюс. Например, боль рассматривается как полезный сигнал о неблагополучии какого-то органа, позволяющий принять своевременные меры к его лечению. Такой подход, безусловно, положительно влияет на больного, особенно со склонностью к ипохондрии (преувеличению опасности заболевания).

Данный прием, как известно, принят и в философии (особенно в древнегреческой и древневосточной), где имеется немало притч, в которых неприятность и даже несчастье оборачивалось в конечном итоге благом.

Кстати, в позитивной психотерапии очень широко используются подобные притчи и терапевтические сказки, поучительные истории, в том числе из личного опыта психотерапевта.

Этот прием можно назвать философотерапией. Он в той или иной форме содержится во всех религиях. Однако перенос этого приема в сферу медицинской (или психосоматической) психотерапии дает больше возможностей если не для удовлетворительного, то по крайней мере для рационально-утешительного взгляда на то, что в бытовом смысле принято воспринимать лишь с негативной точки зрения.

Так даже прием алкоголя в допустимых мерах при этом методе считается не причиной, а следствием жизненных неприятностей, острота которых под воздействием алкоголя временно снижается. Мы не говорим сейчас о том, что такой уход от проблем в вино подобен попытке страуса спрятать голову под крыло, а также о том, что привычка к алкоголю может привести к неизлечимому заболеванию и тем еще более усугубить жизненные проблемы. Пезешкиан не оправдывает пьянство и алкоголизм, а лишь указывает на то, что мы лечим не то, что болит. Мы лечим от алкоголизма, мигрени, гастрита, импотенции, различных неврозов вместо того, чтобы исследовать их как следствия душевного и жизненного неблагополучия и направить поиск на решение этих проблем (не исключая, разумеется, попутного традиционного лечения, но и не ограничиваясь им).

Можно привести множество примеров, когда позитивная терапия помогает клиенту взглянуть на свою болезнь, невроз или проблему лишь как на симптом, сигнализирующий о каком-то скрытом неблагополучии, без разоблачения и ликвидации которого все лечебные и психотерапевтические меры недостаточно эффективны. Фигурально говоря, в отношении ко многим нашим болезням и проблемам мы принимаем вершки за корешки и, срезав их, удивляемся, почему они вырастают снова.

Можно сказать, что первой главной задачей позитивной психотерапии является снятие страха пациента или клиента перед своим заболеванием, неврозом или проблемой и даже обнаружение в них положительного момента – подсказок к поиску истинных причин недуга в правильном направлении. Такой позитивный подход к своему заболеванию или проблеме включает три этапа (реализующихся как последовательно, так и одновременно):

- учет не только индивидуальных, но и межкультуральных (или субкультурных) особенностей пациента или клиента;
- позитивная интерпретация заболевания или проблемы;
-разговорная рациональная терапия (поучительные истории, притчи).

Позитивная психотерапия наиболее успешно применяется как основной и сопровождающий метод при профилактике и лечении неврозов и психосоматических нарушений. Обычно она осуществляется в виде так называемой кратковременной конфликтоцентрированной (то есть центрированной именно на конфликте) терапии, состоящей из 20-30 занятий примерно по 50 минут каждое. Ключевой частью позитивной психотерапии является так называемый анализ конфликта.

Анализ конфликта

Позитивная психотерапия видит четыре сферы, через которые клиент с большим или меньшим успехом разрешает свои внутренние конфликты (проблемы). Такими сферами являются:

- тело;
- деятельность;
- контакты;
- фантазии.

Некоторые люди реагируют на трудноразрешимые проблемы соматически (то есть через сферу тела). В этом случае так называемые неотреагированные эмоции вызывают различные психосоматические расстройства, вегетативные дисфункции. К ним чаще всего относятся хронические головные боли, гастриты, другие желудочно-кишечные или сердечно-сосудистые нарушения и даже заболевания. Такой взгляд заставляет искать причину этих нарушений в центральной нервной системе. Так, понятие невроз сердца в принципе неправильно, так как невроз является продуктом нарушений в центральной нервной системе, а значит, и устранение его должно идти другим путем.

Другие индивидуумы реагируют через сферу деятельности, то есть старательно уходят от проблемы в работу, либо, наоборот, в безделье. Нередко при этом один и тот же человек с головой погружается в ненужные или несрочные дела, в то же самое время не находя в себе силы воли взяться за дела необходимые и не терпящие отлагательства.

Третьи – реагируют через сферу контактов: вступая в конфликты с другими или, напротив, уклоняясь от контактов, замыкаясь в себе.

Четвертые – реагируют через сферу фантазии, прячась от реальности в мир иллюзий с помощью алкоголя, наркотиков или уходят в мистику, в богоискательство, в увлечение эзотерическими, оккультными науками, астрологией и т.п. (Не надо путать невротическое богоискательство с традиционной религиозностью, принимаемой как часть данной культуры.)

Причина этих уходов (независимо в какую из четырех сфер) одна – нерешенность реальных жизненных проблем и неспособность или неготовность к их реальному решению. Хотя каждому человеку доступны все четыре сферы реагирования, обычно какая-то из них доминирует.

Представители позитивной психотерапии ссылаются на определенный опыт наблюдений, согласно которому у представителей Северной Америки и Западной Европы на неразрешенный конфликт чаще реагируют сферы тела и деятельности, тогда как у представителей стран Востока чаще бывают «задействованы» сферы контактов и фантазии.

Все мы живем в мире тех или иных конфликтов, и не все из них становятся для нас патогенными, то есть порождающими патологические реакции в одной из четырех вышеупомянутых сфер.

Какие же факторы с точки зрения позитивной психотерапии делают обычный конфликт патогенным?

Здесь имеется целый ряд причин, однако главными считаются:

- конкретная ситуация конфликта;
- индивидуальная реакция на конфликт;
- личностные особенности данного индивидуума.

При анализе конкретной ситуации в первую очередь рассматривается реальное или потенциальное (возможное) воздействие данного конфликта на индивидуума:

- на физическое состояние (включая здоровье);
- на его профессиональные успехи или неудачи (статус);
- на будущее индивидуума (или хотя бы на его планы).

При рассмотрении реакции на конфликт выявляются стереотипы индивидуального поведения в зависимости от сформировавшейся системы отношений:

- отношение к Я (к самому себе);
- отношение к Ты (воспринятый с детства тип отношений в родительской семье);
- отношение к Мы и к пра-Мы.

Эти отношения могут совпадать, а могут и отличаться друг от друга, отражая отношения в родительской семье (Мы) к окружающим людям и обществу, а также непосредственное отношение индивидуума к общественным, религиозным, идеологическим нормам и ценностям (пра-Мы).

Отклонения в отношении к Я определяются издержками воспитания в детском возрасте, выражающимися в крайностях: либо недостатке внимания к ребенку (гипоопека), либо в чрезмерной «связывающей по рукам и ногам» заботливости (гиперопека).

В первом случае (при гипоопеке) у ребенка обычно складывается заниженное отношение к себе, чувство собственной незначительности и ненужности. При чрезмерной мелочной опеке (гиперопеке) у ребенка часто формируется эгоизм, не подкрепленный самостоятельностью, который при столкновении с реальной жизнью, в которой за него никто не собирается ничего делать, быстро сменяется обидой на общество и социальной дезадаптацией.

Отношение к Ты формируется на впитывании с раннего детства атмосферы домашних семейных отношений и после взросления часто переносится на отношения в собственной семье (к супруге, супругу, к детям, к родителям), может способствовать формированию крепкой семьи или, напортив, нежеланию заводить семью.

Отношение к Мы складывается по схеме отношения старших членов семьи к обществу и другим людям. Если ребенок видит расхождения слова и дела, то он тоже принимает модели лицемерия, считая, что можно говорить одно, а делать другое.

Отношение к пра-Мы отражает отношение к общественной морали и идеологии. В зависимости от других отношений отношение к пра-Мы может быть искренним, лицемерным или отвергающим.

Разумеется, все типы перечисленных отношений разделяются весьма условно и во многом влияют друг на друга.

Позитивная психотерапия исходит из того, что в природе не существует совершенных людей. С другой стороны, каждый несовершенный человек имеет среди своих личностных качеств не только отрицательные, но и положительные. Поэтому одна из главных задач позитивной психотерапии – выявление индивидуальных положительных качеств и опора на них в борьбе с отрицательными качествами и привычками.

Техника позитивной психотерапии обычно предусматривает пять уровней:

- дистанцирование от конфликта;
- проработка конфликта;
- ситуативное одобрение;
- вербализация;
- расширение жизненных целей.

Дистанцирование от конфликта

На этом этапе психотерапевт должен помочь клиенту отойти в сторону от той проблемы, которая закрыла ему свет в окошке и мешает видеть реально весь окружающий мир. Это напоминает гештальттерапию, когда какая-то проблема, неоправданно заняв место центральной фигуры, закрыла собой фон, который на самом деле куда более достоин быть фигурой.

Как писал Сергей Есенин:

Лицом к лицу лица не увидать.
Большое видится на расстоянии…

Только дистанцировавшись от болезненно раздутой проблемы, то есть взглянув на нее как бы со стороны, трезвыми глазами, клиент сможет увидеть ее реальное (не такое решающее, как ему казалось) значение. И лишь тогда может продуктивно начаться следующая стадия – проработка конфликта.

Проработка конфликта

После того как клиент сможет увидеть всю картину конфликта (до этого закрытую от него отдельной преувеличенной деталью), начинается следующий этап позитивной психотерапии – проработка конфликта. Это довольно-таки кропотливая работа.

Психотерапевт совместно с клиентом пытается определить степень выраженности данного конфликта в каждой из четырех вышеупомянутых сфер или по крайней мере в главнейших из них. Они, творчески сотрудничая, доверительно выясняют, какое влияние оказал данный конфликт на самого клиента (его состояние, профессиональные дела и т.п.), на его семью (или отдельных ее членов), на бытовые и деловые отношения с другими людьми, социальный статус и пр.

Одновременно предпринимается совместный максимально откровенный анализ того, как и насколько на этот конфликт могли повлиять взаимоотношения родителей, влияние других людей и событий, собственные индивидуально-психологические особенности клиента.

После тщательнейшей проработки этого уровня позитивной психотерапии можно переходить к ее следующему этапу.

Ситуативное одобрение

На этом уровне акцент делается на положительных качествах и моделях поведения клиента. При этом ошибки и отрицательные качества не игнорируются, но отступают на задний план, обнажая то лучшее в клиенте, на что можно опереться в преодолении отрицательных явлений психологических состояний и поведенческих моделей.

Ситуативное одобрение можно понимать и шире – как стремление избегать различного рода негативных оценок и мнений даже о посторонних людях, так как любые негативные высказывания и даже мысли и чувства усугубляют патогенную конфликтную ситуацию.

Вербализация

Только освоив три первых уровня (дистанцирование от конфликта, проработку конфликта и ситуативное одобрение), клиент с помощью психотерапевта переходит к четвертому этапу позитивной психотерапии – вербализации.

На этом уровне терапевт начинает приучать клиента как можно более точно словесно описывать состояние своего конфликта, все более открыто и свободно обсуждать его. Для этого очень важно создать атмосферу благожелательной доверительности и полной конфиденциальности. Клиент должен быть убежден не только в том, что любые его откровения не станут кому-либо известны, но и в том, что психотерапевт даже молчаливо не осудит ни одного из полученных признаний и высказываний.

При этом психотерапевт не занимает соглашательскую позицию и в тактичной форме высказывает свои мнения и советы, но не навязывает их клиенту, а лишь помогает лучше оценить ситуацию.

На этом уровне соблюдается широко применяемый во многих психотерапевтических направлениях принцип «здесь и теперь», то есть психотерапевт ненавязчиво, но постоянно возвращает клиента к обсуждению данной ситуации и теперешнему ощущению ее, возвращая его мысли от прошлого и от размышлений о будущих последствиях ее развития.

Расширение жизненных целей

После того как клиент, насколько возможно, отстранился от конфликта (увидел его со стороны), проработал его (разложил по полочкам на составляющие), постарался увидеть все, что возможно, в позитивном смысле, научился спокойно обсуждать свой конфликт, он переходит к завершающему уровню позитивной психотерапии – расширению жизненных целей.

Клиент с помощью психотерапевта видит, как много энергии (в основном отрицательной) он безуспешно тратит на преодоление конфликта. После осознания этого факта могут быть намечены два выхода. Первый – расширить сферы воздействия на конфликтную ситуацию, то есть решать ее не через одну из вышеупомянутых сфер (тело, деятельность, контакты и фантазии), а оптимально задействовать каждую из них – пойти на решение конфликта более широким фронтом и не стихийно, а по намеченной (вместе с психотерапевтом) стратегии.

Может быть и второй выход (по аналогии с фрейдовской сублимацией либидозной энергии), когда клиент отказывается от достижения фрустрирующей его цели (прямого решения конфликта) и направляет высвободившуюся энергию на достижение более важных жизненных целей. Естественно, что такому решению может хорошо помочь добавление элементов психоанализа, бихевиористской и других видов психотерапии при их квалифицированном осуществлении.

Внезапное прекращение Фрейдом почти двадцатилетней дружбы с Брейером, который по-отцовски его опекал, оказывал стимулирующее интеллектуальное влияние, помогал материально, посылал пациентов и т. п., оставило у него в душе чувство глубокой горечи, нашедшей отражение в резких выпадах против старого друга.

В октябре 1896 г. умер отец Фрейда, и это стало одной из поворотных точек в развитии психоанализа. Именно в это время впервые употребляется термин «психоанализ», с этого момента начинается самоанализ Фрейда и второй этап развития психоанализа.

На втором этапе развития психоанализа (1896-1923 гг.) происходит постепенный переход от теории травмы к теории инстинктов или влечений (драйвов) [В различных (не только русскоязычных) переводах фрейдовский термин Trieb интерпретируется либо как инстинкт, либо как влечение. Как отмечают Ж. Лапланш и Ж.-Б. Понталис, «фрейдовская концепция влечения как побуждающей силы, не предопределяющей жестко ни формы поведения, ни типа объекта, приносящего удовлетворение, отлична от теорий инстинкта, как традиционных, так и современных, опирающихся на новейшие исследования (ср. понятие паттерна, или схемы поведения, внутренних механизмов "запуска" поведения, особых стимулов-сигналов и пр.)». (Лапланш, Понталис)], т. е. к изучению бессознательных желаний и побуждений, а также того, как последние проявляются внешне. Это был период, в ходе которого возникли основные подходы в понимании функционирования психики: динамический, топографический, энергетический и структурный. Большинство клинических понятий, которые используются в психодинамической терапии, также были первоначально разработаны именно на втором этапе развития психоанализа.

Реакция на смерть отца и признание обострившегося в связи с этим собственного «опытного невроза» заставили Фрейда обратиться внутрь себя и начать исследовать методом свободных ассоциаций наиболее доступный материал — материал снов. Помимо этого интерес Фрейда к сновидениям был обусловлен тем, что они являются нормальными процессами, знакомыми каждому, и в то же время могут служить примером того, как работают механизмы формирования невротических симптомов. Самоанализ позволил Фрейду прийти к заключению, что чаще всего образы и сюжеты сновидений тесно связаны с детскими чувствами, такими как любовь к матери, соперничество с отцом, страх кастрации и т.п., вытесненными с наступлением взрослости, но продолжающими оказывать воздействие на образ жизни человека в виде бессознательных желаний. [Отметим, что вначале метод самоанализа представлялся З. Фрейду основополагающим. Впоследствии он стал более сдержанно относиться к нему, опасаясь подмены им психоанализа в собственном смысле слова. Сегодня многие психоаналитики считают, что самоанализ — особая форма сопротивления психоанализу, связанная с потаканием нарциссизму и устранением главного терапевтического фактора — трансфера. Однако у некоторых авторов (например, К. Хорни) самоанализ рекомендуется и выступает как дополнение к основному лечению, как его подготовка или продолжение.] Результатом этого титанического труда стала появившаяся в 1900 г. фундаментальная работа «Толкование сновидений», собравшая воедино результаты всех предыдущих исследований.

Прежде чем перейти к ее рассмотрению, отметим, что в анализе сновидений в неявной форме нашли свое отражение метапсихологические подходы к функционированию психики, более четко сформулированные позже (в частности, в статье 1914 г. под названием «Бессознательное»):
1) динамический подход, рассматривающий психику как местонахождение взаимодействующих или противоборствующих сил;
2) топографический (систематический) подход, рассматривающий психику как нечто, состоящее из различных систем с разными функциями и характеристиками;
3) экономический подход, который пытается проследить чередование различных возбуждений и прийти к сравнительной оценке их значимости.

Все научные теории сновидений, существовавшие в то время, рассматривали их как психическое явление, связанное со снижением (или особого рода искажением) обычной психической активности. Практически никто из авторов, занимавшихся этой тематикой, не попытался выявить возможное отношение между содержанием сновидения и личной историей сновидца. Несмотря на свою приверженность академическим традициям, Фрейд последовал по пути исследования сновидений, представленных в античных, восточных и прочих «сонниках», прежде всего фокусировавшихся на тайном смысле символики сновидений. Впрочем, следует отметить, что в отличие от «сонников» З. Фрейд переносит фокус внимания на применение сновидной символики лишь к одному отдельно взятому индивиду, и в этом смысле его метод противоположен приемам истолкования в сонниках.

Фрейд считал, что сновидения имеют психологический смысл, постичь который можно с помощью интерпретации (толкования) — специальной процедуры, придающей сновидениям (либо симптомам или цепочкам свободных ассоциаций) какое-либо значение, расширяющее и углубляющее то значение, которое им придает сам пациент. Интерпретация нацелена на преодоление психологической защиты, выявление актуального интрапсихического конфликта и обнаружение изначального желания. Согласно исходным формулировкам, сновидение включает в себя: а) явное (манифестное) содержание, т. е. сновидение в том виде, как его переживают, рассказывают или помнят и б) скрытое (латентное) содержание, которое раскрывается путем интерпретации. Фрейд также полагал, что существует работа сновидения, переводящая скрытое содержание в явное, и, следовательно, интерпретация сновидения представляет собой процесс, обратный работе сновидения.

Фрейд утверждал, что все сновидения являются результатом исполнения желаний.

С этой точки зрения скрытое содержание — это желание, которое исполняется во сне в галлюцинаторной форме, причем необходимость его перевода в явное содержание диктуется двумя факторами:
1) физиологическими условиями сна, которые делают сновидение в основном визуальным, а не вербальным процессом, и
2) тем, что желание неприемлемо для бодрствующего Эго.

Характеризуя второй фактор, Фрейд вводит понятие цензора (цензуры) — психической инстанции запрета, ответственной за недопущение в предсознание и сознание бессознательных желаний и возникших на их основе образований и соответственно деформацию сновидений. Таким образом, функция сновидений заключается в сохранении сна путем представления бессознательных желаний как исполненных. Кошмары и тревожные сны составляют неудачи в работе сновидений, а травматические сновидения (в которых просто повторяется пережитая травма) являются исключением из теории.

Фрейд утверждал, что материалом сновидений выступают телесные раздражения (например, голод, жажда и т.п.), остатки дневных впечатлений (события предыдущего дня, прямо или ассоциативно связанные с бессознательными желаниями, исполняемыми во сне) и давние воспоминания. Механизмами работы сновидений (как и формирования симптомов) являются конденсация, смещение, драматизация, символизация, интерпретация.

Конденсация (сгущение) — процесс, посредством которого два (или более) образа объединяются (или могут быть объединены) так, чтобы образовать составной образ, наделенный смыслом и энергией, полученными от обоих. Он может осуществляться по-разному: иногда из множества элементов сновидений сохраняется лишь один элемент (тема, персонаж и т.п.), многократно встречающийся в различных скрытых содержаниях («ядро»); иногда различные элементы складываются во внутренне разнородную совокупность (например, персонаж, составленный из черт разных людей); иногда соединение различных образов может приводить к затушевыванию различий и усилению общих черт.

Смещение — процесс, посредством которого энергия перемещается с одного образа на другой. Так, например, в сновидениях один образ может символизировать другой.

Драматизация (учет образности) — процесс отбора и преобразования сновидных мыслей в образы, прежде всего зрительные. Так, например, абстрактное понятие «унижение» может быть образно представлено как уменьшение в размерах или падение на нижнюю ступень лестницы.

Символизация — процесс косвенного, образного представления бессознательного желания или конфликта за счет использования устойчивых отношений между символом и символизируемым бессознательным содержанием, наблюдаемых не только у отдельного человека, но и в самых различных областях (миф, религия, фольклор, язык и т. п.). Считается, что в сновидениях детей этот механизм используется реже, чем у взрослых, поскольку детские желания искажаются меньше или не искажаются совсем. Хотя психоанализ открыл множество символов, общая область символизируемого весьма ограниченна: тело, родители и кровные родственники, рождение, смерть, нагота и особенно сексуальность (половые органы, сексуальный акт и т. п.).

Интерпретация (вторичная обработка) — процесс переделки сновидения с целью представить его в виде более или менее связного сценария. Этот процесс вступает в действие при обработке продуктов, полученных в результате действия других механизмов, и осуществляется главным образом в состоянии, близком к бодрствованию, особенно когда пациент рассказывает о своем сновидении. Зачастую вторичная обработка использует уже сложившиеся сновидения.

Все эти процессы Фрейд назвал первичными процессами, противопоставив их вторичным процессам. В первичных процессах энергия свободно перемещается, при этом игнорируются законы пространства и времени, они управляются принципом удовольствия — т. е. принципом уменьшения неудовольствия от инстинктивного напряжения путем галлюцинаторного исполнения желания. Идея принципа удовольствия (первоначально представленного как принцип неудовольствия) основывалась на уже знакомой нам гипотезе принципа постоянства возбуждения (гомеостаза), согласно которой «психический аппарат стремится поддерживать имеющееся в нем количество возбуждения на возможно более низком уровне и устойчивом уровне» (Лапланш, Понталис). Вторичные процессы подчиняются правилам формальной логики, используют связанную энергию и управляются принципом реальности — принципом уменьшения неудовольствия от инстинктивного напряжения путем адаптивного поведения.

Фрейд расценивал первичные процессы как филогенетически и онтогенетически более ранние по сравнению с вторичными (с этим связана и терминология) и считал их неотъемлемым свойством слабую адаптивность. По его мнению, все развитие Эго вторично по отношению к вытеснению первичных процессов. Вторичные процессы развивались наравне и одновременно с Эго и с адаптацией к внешнему миру, а поэтому они теснейшим образом связаны с вербальным мышлением. С этих позиций грезы, образная и творческая деятельность, а также эмоциональное мышление являются смешанными проявлениями обоих процессов.

В «Толковании сновидений» были заложены основы научного понимания бессознательного. И до Фрейда в естественных пауках, философии и литературе в том или ином значении употреблялись понятия «бессознательного», «неосознаваемого», «влечений» и т.п. и указывалось на их значимость в психической жизни человека (Б. Спиноза, Г.В. Лейбниц, К.-Г. Карус, Э. фон Гартман, И.Ф. Гербарт, А. Шопенгауэр, Э.Т.А. Гофман и др.). Однако только Фрейд смог исследовать бессознательное и создать на этой основе его метапсихологическую картографию.

Говоря о содержании, функциях и механизмах сновидений, Фрейд различал сознание и бессознательное. Он писал: «Толкование сновидений — это королевская дорога к познанию бессознательной активности мозга». При этом понятие бессознательное Фрейд употреблял в нескольких значениях: во-первых, для обозначения совокупности содержаний, не присутствующих в актуальном иоле сознания, во-вторых, как систему, состоящую из содержаний, не допущенных в предсознание и сознание в результате вытеснения. Представление о системах бессознательного, предсознания и сознания получило название первой топики (топографической модели).

Согласно этой топике, основные черты бессознательного сводятся к следующему:
1) содержания бессознательного являются репрезентаторами влечений, т. е. элементами или процессами, в которых выражаются влечения, эти содержания управляются особыми механизмами первичных процессов;
2) содержания бессознательного, сильно нагруженные энергией, стремятся вернуться в сознание и проявиться в поведении, однако они способны найти доступ к системе предсознание—сознание лишь в результате компромиссов (психических образований, представляющих обе стороны конфликта), будучи искаженными цензурой;
3) фиксации в бессознательное чаще всего подвергаются детские желания.

Предсознание содержит в себе материал, не входящий в актуальное поле сознания и поэтому являющийся бессознательным в первом значении этого понятия (например, неактуализированные знания и воспоминания). При этом он отличается от содержаний системы бессознательного тем, что остается доступным сознанию и управляется вторичным процессом. Кроме того, он отделен от бессознательного цензурой, которая допускает бессознательные содержания и процессы в предсознание лишь в преобразованном виде.

Сознание (или система «Восприятие—Сознание») находится на периферии психического аппарата и принимает информацию одновременно из внешнего и внутреннего мира. В отличие от бессознательного и предсознания сознание не имеет никакой памяти, или, точнее, мнестические следы остаются в ней ненадолго. С точки зрения экономического подхода сознание отличается тем, что располагает свободно перемещающейся энергией и может нагружать ею тот или иной элемент (таким образом психоанализ объяснял механизм внимания). Кроме того, Фрейд считал, что сознание играет важную роль как в динамике конфликтов (сознательное избегание неприятного и более тонкое регулирование принципа удовольствия), так и в динамике терапии (границы и функции осознания).

Фрейд также предполагал, что между этими системами пролегают границы, которые при определенных условиях могут быть полупроницаемыми или полностью проницаемыми. Степень этой проницаемости определяется цензурой, определенным образом трансформирующей динамический материал. Заметим, что топографическая модель вполне согласуется с современными данными психологии памяти и восприятия, а также с моделью реактивного возбуждения в теории научения и поведенческой терапии.

Развитие представлений о возбуждении и его взаимосвязи с детскими желаниями, фиксированными в бессознательном (в частности, с уже описанным в «Толковании сновидений» эдиповым комплексом), а также исследование извращенных форм человеческой сексуальности привели к тому, что в своей следующей работе «Три очерка по теории сексуальности» Фрейд ввел и стал рассматривать понятие влечений (инстинктов) и их «судьбы».

Он считал, что они имеют:
1) биологический источник;
2) запас энергии этого источника;
3) цель, т.е. осуществляют специфические для данного влечения действия, ведущие к его удовлетворению и к разрядке заключенной в нем энергии;
4) объект, в отношении которого эта цель может быть достигнута.

На этом этапе психоанализ предполагал, что неудача в нахождении объекта и достижении цели влечения (инстинктивной цели) ведет к фрустрации влечения и к увеличению инстинктивного напряжения. Это повышенное напряжение переживается как страдание. В соответствии с принципом удовольствия это страдание ведет либо к возрастанию активности в достижении разрядки, либо к введению механизмов защиты для уменьшения напряжения (Эго реагирует на угрозу инстинктивного напряжения, превышающего порог толерантности, сигнальной тревогой, которая стимулирует Эго к введению защитных мер).

В более поздней работе 1915 г. Фрейд описал четыре «превратности», которым может подвергаться влечение: а) обращение в свою противоположность (обычно замена активной роли на пассивную); б) поворот против себя, т. е. использование себя в качестве инстинктивного объекта; в) вытеснение и г) сублимация, в результате которой энергия влечений в конечном счете разряжается в действиях, лишь символически связанных с первичной инстинктивной целью. [Как отмечает Ч. Райкрофт, подобное рассмотрение влечений с той или иной степенью вероятности применимо только к сексуальным и агрессивным влечениям.]

Несмотря на то что Фрейд признавал наличие у человека множества различных инстинктов (влечений), он был последовательным сторонником дуалистической теории инстинктов (влечений). Он предполагал, что все инстинкты можно разделить на две группы, антагонистически настроенные по отношению друг к другу, и конфликты между этими двумя группами несут ответственность за невроз. Однако на разных этапах его представление о том, что именно представляют собой эти группы, менялось. Так, во втором периоде он считал, что это сексуальное влечение и влечения Эго, соответствовавшие биологическим инстинктам воспроизведения потомства и самосохранения (причем под самосохранением Фрейд понимал жизненно важные потребности и функции, прообразом которых являлись голод и функция пищеварения).

В связи с этим Фрейд прояснил и понятие либидо (энергии, служащей подосновой всех преобразований сексуального влечения), которое он использовал начиная с 1896 г. Если в первых сочинениях понятие «либидо» обозначало энергию, качественно отличную от соматического сексуального возбуждения, то теперь либидо (относящееся к любви, как голод к пищевому инстинкту) предстало и как количественное понятие, как нечто подобное сексуальному желанию, нацеленному на удовлетворение. «Его возникновение, его возрастание и убывание, распределение и перемещение позволяют мам объяснить психосексуальные явления».

Кроме того, в этой работе Фрейд полностью опроверг привычные представления о нормальной и ненормальной сексуальности. Как он сам пишет, главные открытия психоанализа в этой области заключались в следующем.
1. Сексуальная жизнь начинается не с наступлением половой зрелости, а вскоре после рождения.
2. Нужно четко различать понятия «сексуальное» и «половое». Первое понятие значительно шире и включает в себя многие проявления, не имеющие ничего общего с гениталиями.
3. Сексуальная жизнь включает в себя функцию получения удовольствия от различных зон тела — функцию, которая впоследствии была использована в целях воспроизводства. Однако две эти функции редко совпадают полностью.

Фрейд постулировал ряд последовательных либидных стадий и фаз, сфокусированных на различных участках тела (эрогенных зонах), через которые проходит индивид, начиная с младенчества. Он считал, что эти фазы синхронны параллельной серии фаз развития Эго.

Начало сексуальной жизни характеризуется двумя фазами, отличающимися ролью, которую играют эрогенные зоны (доминирующая или недоминирующая). Первая, или прегенитальная, фаза сексуального развития представляет собой динамический процесс, кульминационный момент которого приходится на конец пятого года жизни. Затем следует латентный период, после чего с момента возрождения сексуального импульса в период половой зрелости начинается вторая, или генитальная, фаза.

В прегенитальной фазе обычно выделяют три отдельные стадии сексуального формирования (до- или преэдиповы), через которые индивиды обоих полов проходят одинаково.

Наиболее примитивная стадия наделения либидо понимается как диффузное распространение энергии влечений по всему телу (внутри и по кожной поверхности), постепенно фокусирующееся возле ротовой области.

Оральная стадия связана со ртом как с первичным органом удовольствия, через который младенец осуществляет контакт со своим первым объектом желания — материнской грудью. Когда грудь отнимается или является недоступной, он прибегает к суррогату (например, пытаясь удовлетвориться сосанием пальца или какого-то другого предмета). Этот интерес к области рта, никогда полностью не исчезающий, заметен в удовольствии, которое взрослые получают при курении, еде, поцелуях и оральных формах секса. Оральная стадия, в свою очередь, иногда подразделяется на два этапа. Ранний оральный (инкорпоративный) этап этой стадии развития может быть виден непосредственно после рождения и перед тем, как младенец получил грудь, так как сосательные движения наблюдаются еще до подлинного сосания. С прорезыванием первых зубов в возрасте шести месяцев младенец начинает вести себя все более активно и агрессивно, вступая в орально-садистический этап. Этот более поздний этап был описан Карлом Абрахамом, эмбриологом, которому принадлежит большая часть разработки первоначальной фрейдовской теории психосексуального развития.

Оральную стадию частично перекрывает и сменяет анальная стадия. Анально-садистический этап этой стадии заключается в появлении импульса к господству, укреплении мускулатуры тела и усилении контроля над сфинктерами. Анально-ретентивный этап связан с тем, что эрогенная слизистая мембрана ануса также проявляет себя как орган, характеризующийся пассивной сексуальной целью. Из-за этого агрессивное первоначальное выталкивание сменяется удержанием. С этой стадией связаны такие черты характера, как аккуратность, бережливость и упрямство (в совокупности определяющие так называемый «анальный характер»).

В конце третьего года сексуальный интерес смещается на генитальный аппарат (фаллос у мальчиков и клитор у девочек) и наступает фаллическая стадия. [Слово «фаллический» было использовано З. Фрейдом для указания на то, что сексуальным объектом являются не гениталии как таковые, а именно фаллос, потому что данная стадия, по его мнению, знает лишь один вид гениталий — мужской. Позднее многие психологи активно критиковали эту «фаллоцентрическую» ориентацию Фрейда.] В отличие от аутоэротических доэдиповых стадий (которые иногда определяют как нарциссические, так как в них отсутствует объект любви), фаллическое удовлетворение требует внешнего объекта. В это время наибольшее удовольствие детям доставляет мастурбация. Именно в это время мужское и женское сексуальное развитие становятся дифференцированными.

На эдиповом этапе (названном так в честь главного героя трагедии Софокла «Царь Эдип») наступает высшая точка инфантильной сексуальности и преодоление усилий данного периода при достижении взрослой сексуальности считается необходимым для нормального развития, тогда как бессознательная фиксация на эдиповых тенденциях является типичной для невротической психики.

На ранних стадиях маленький мальчик совершает «вложение» либидо (объект-катексис) в свою мать и идентифицирует себя с отцом. В течение фаллической стадии объект-катексис мальчика к своей матери усиливается и у ребенка появляется желание избавиться от отца и запять его место рядом с матерью (позитивная форма). Угроза кастрации (кастрационная тревога) заставляет мальчика отказываться от инцестуозных желаний и подавлять их. Разрешение эдипова комплекса для мальчика подразумевает отказ от его объект-катексиса к матери, что может вести к идентификации с матерью или, что случается чаще, к усилению идентификации с отцом. Ситуация Эдипа часто усложняется в связи с наличием у ребенка бисексуальной склонности. Так, вместо привязанности к матери и двойственного отношения к отцу может иметь место любовь к родителю того же пола и ревнивая ненависть к родителю противоположного пола (негативная форма) или смесь привязанности и двойственного отношения к каждому из родителей. Фрейд отмечал, что у обоих иолов именно относительная выраженность мужских и женских сексуальных тенденций определяет, какого рода идентификация — с отцом или с матерью — возникнет в результате разрешения эдипова комплекса.

Как и для мальчика, для девочки первым объектом любви является мать. В течение фаллической стадии основная эрогенная зона у девочки — клитор. Фрейд полагал, что в ходе превращения девочки в женщину основной эрогенной зоной должно стать влагалище, а также должен измениться пол объекта любви. Период, характеризующийся сильной привязанностью девочки к матери, заканчивается тогда, когда девочка начинает понимать, что ее клитор (биологический эквивалент пениса) имеет не такую уж большую ценность и что у нее нет пениса (девочка думает, что в этом «виновата» ее мать). Согласно классической психоаналитической теории, зависть, испытываемая к мальчикам, которые имеют пенис (зависть к пенису), и желание иметь пенис — очень важная женская черта. Желание получить пенис от отца заменяет потребность в пенисе, и именно на этом этапе у девочки развивается эдипов комплекс: она начинает стремиться к обладанию отцом и к избавлению от матери (важной особенностью здесь является то, что если мужской эдипов комплекс разрушается посредством комплекса кастрации, то женский, напротив, вызывается с его помощью). Как и у мальчиков, у девочек данная ситуация осложняется при наличии бисексуальных склонностей: наблюдения свидетельствуют, что девочки задерживаются на эдиповом этапе в течение неопределенного времени и разрешают его поздно и зачастую не полностью. Впрочем, со временем выраженность женского эдипова комплекса уменьшается вследствие неизбежного разочарования в отце.

Период сексуальной латентности начинается примерно в шестилетнем возрасте (возможно, у девочек несколько позже) и заканчивается к началу периода менархе и половой зрелости. Латентность может быть полной или частичной, что зависит от развивающихся в этот период сексуальных запретов. По мере развития индивида либидинозные импульсы могут сублимироваться либо индуцировать противоположные антикатексисы (т. е. вкладывать энергию в поддержание вытеснения катектированного процесса), вызывая реакции отвращения, стыда, моральных переживаний и т. п.

Генитальная фаза, которая начинается в период менархе или в период половой зрелости, предполагает подчинение всех источников сексуального чувства доминирующим генитальным зонам. Возникшие ранее либидиозные катексисы могут быть сохранены посредством включения их в сексуальную деятельность (или в предварительные и вспомогательные действия) либо посредством их подавления или сублимации. В период половой зрелости у мальчиков либидо усиливается, у девочек же усиливается подавление, причем особенно сильно подавляется клиторальная сексуальность. В период менархе и половой зрелости преодолевается стремление к кровосмесительному выбору объекта, следствием чего служит уход из-под родительского авторитета. Если предшествующее сексуальное развитие индивида было адекватным, он готов к установлению гетеросексуальных половых отношений.

С точки зрения этой схемы психосексуального развития правильное воспитание рассматривалось Фрейдом как воспитание, гибко изменяющееся в пределах, с одной стороны, удовлетворения, достаточного для того, чтобы создать атмосферу безопасности и удовольствия, и с другой — в пределах, приемлемых по уровню развития фрустраций, чтобы ребенок постепенно (дозированно) учился заменять принцип удовольствия («Я хочу удовлетворения всех моих желаний, в том числе и взаимно противоречивых, прямо сейчас!»), принципом реальности. («Удовлетворение некоторых желаний проблематично, исполнение же наилучших стоит того, чтобы подождать»). Заметим, что Фрейд очень мало говорил о роли родителей своих пациентов. Когда же он обращался к данной теме, то упущения родителей он видел либо в чрезмерном удовлетворении желаний, при котором ничто не подталкивало ребенка к развитию, либо в чрезмерных ограничениях, так что способность ребенка воспринимать суровую реальность оказывалась перегруженной. Воспитание, таким образом, было искусством балансирования между потворством и ограничением.

До 1910 г. теория влечений на основании этой схемы постулировала: если ребенок чрезмерно фрустрирован или получает чрезмерное удовлетворение на какой-либо ранней стадии своего психосексуального развития (что является результатом конституциональных особенностей ребенка и действий родителей), он будет фиксирован на проблемах данной фазы. Тип невроза понимался как вызванная фрустрацией полная или частичная регрессия (защитный возврат) к стадии, обладающей определенным количеством точек фиксации. Так, депрессивный индивид рассматривался как тот, которым либо пренебрегали, либо чрезмерно потворствовали ему на оральной стадии развития; в случае появления симптомов навязчивости считалось, что проблемы возникали на анальной стадии; в случае истерии — ребенок был отвергнут или соблазнен, либо и то и другое, на фаллической стадии. Кроме того, на этом этапе развития психоанализа зачастую можно было услышать, что пациент имеет оральный, анальный, фаллический характер в зависимости от того, что кажется центральным в человеке. Сегодня немногие психодинамические терапевты продолжают размышлять только в терминах стадий психосексуального развития или конфликта и понимать патологию, используя исключительно понятия задержки развития или конфликта на определенной стадии, но большинство из них в той или иной степени опираются на эту теорию.

В 1950-1960-х гг. американский психоаналитик Эрик Эриксон переформулировал стадии психосексуального развития в соответствии с межличностными и внутрипсихическими задачами, которые ребенок решает в каждом периоде. Хотя работы Эриксона обычно рассматриваются в рамках эгопсихологии, его теория этапов психосоциального развития во многом созвучна предпосылкам фрейдовской теории психосексуального развития. Одним из наиболее интересных дополнений Эриксона к теории Фрейда (а сам Эриксон видел свою концепцию как дополняющую, а не заменяющую теорию Фрейда) стало изменение названий ранних этапов с целью модификации фрейдовского биологизма.

Так, Эриксон понимал оральную стадию как состояние полной зависимости, во время которой формируется базовое доверие (или его отсутствие) — специфический результат удовлетворения или неудовлетворения оральной потребности. Анальная стадия рассматривалась им как стадия достижения автономии (или, в случае неправильного воспитания, стыдливости и нерешительности). Помимо туалетного тренинга она может включать в себя широкий диапазон вопросов, относящихся к тому, как ребенок учится самоконтролю и приспосабливается к ожиданиям семьи и появлению более широкого окружения. На фаллической стадии, по его мнению, происходит развитие чувства базовой эффективности («инициатива против вины») и чувства удовлетворенности от идентификации с объектами любви. Подчеркнем, что Эриксон распространил идею стадий развития и задач этих стадий на период всей жизни. Он также разбил ранние фазы на подфазы (орально-инкорпоративная, орально-экспульсивная; анально-инкорпоративная, анально-экспульсивная и т.п.).

В 1950 г. другой американский психоаналитик, Гарри Стэк Салливан, занимавшийся групповым лечением психотических расстройств и подчеркивавший важность межличностных отношений, предложил собственную теорию стадий развития, которая подчеркивала коммуникативные достижения (например, речь или игру), а не удовлетворение влечений.

Еще одним шагом к психоаналитическому осмыслению развития личности стали работы Маргарет Малер, посвященные динамике взаимоотношений матери и ребенка.

Малер предполагала, что нормальное развитие начинается с нормальной аутистической фазы, когда младенец «проводит большую часть своего времени в полуспящем, полубодрствующем состоянии», преимущественно сосредоточенный на своих внутренних ощущениях, а не на стимулах внешнего мира. В нормальной симбиотической фазе ребенок начинает получать больше удовольствия от внешних стимулов (по большей части исходящих от матери), при этом находясь в иллюзии, что он и мать — единое целое. Кроме того, для такого симбиотического состояния характерна иллюзия всемогущества, ощущение, что весь окружающий мир находится в полной гармонии с желаниями ребенка. Мать непроизвольно поддерживает эти иллюзии, эмпатически угадывая нужды ребенка. Однако уже на этой фазе младенец может напрягать свое тело в ответ на раздражающие стимулы или неприятные ощущения от слияния с телом матери, что является первыми попытками отделиться и обрести собственную независимость.

В фазе сепарации / индивидуации, в субфазе дифференциации происходит «вылупливание из яйца» — ребенок начинает исследовать мир вокруг себя, постепенно отстраняясь от матери и сравнивая окружающие объекты и людей с ней. На этой субфазе впервые появляется сепарационная тревога — состояние пониженного настроения и энергетики, возникающее вследствие разлуки с матерью. На субфазе ранней практики ребенок использует мать как «базу», путешествуя в мир окружающих вещей (часто полностью поглощенный только ими), но всегда оглядываясь на нее или возвращаясь к ней для эмоциональной поддержки. В случае, если мать испытывает тревожные или амбивалентные чувства в связи с таким отделением ребенка, она может преждевременно или без особых причин прерывать исследовательскую деятельность малыша и вселять в него свою тревогу. На субфазе практики у ребенка развивается «любовный роман с миром»: ребенок переживает восторг от свободного освоения мира, зачастую забывая о присутствии матери.

На субфазе повторного сближения ребенок снова начинает остро осознавать свою потребность в ней, в ее эмоциональной поддержке и практической помощи. В это время ребенок переживает определенный кризис, который хорошо иллюстрируется разными играми, связанными с убеганием-преследованием: вырываясь и убегая, ребенок внезапно ощущает свою независимость и в то же время может тут же обрести единство, будучи пойманным. В фазе консолидации ребенок разрешает этот кризис путем выработки у себя внутреннего образа матери, который сохраняется даже тогда, когда ее нет рядом.

Теорию Малер обычно относят к теориям объектных отношений, по в ее внутренних предпосылках о фиксации на разных фазах и субфазах преодоления младенческого аутизма и симбиоза и развития чувства индивидуальности чувствуется влияние фрейдовской модели.

Эти постфрейдовские разработки теории стадий развития личности дали возможность психодинамическим терапевтам по-новому взглянуть на проблемы фиксации. Теперь в интерпретациях проблем стало возможным оперировать не только гипотезами о том, что кто-либо слишком рано или слишком поздно был отнят от груди, слишком грубо или слишком небрежно приучен к горшку, соблазнен или отвергнут во время эдиповой фазы. Появилась возможность говорить о том, что затруднения пациентов отражают семейные процессы, которые осложнили им доступ к чувству безопасности, автономии или удовлетворенности своей идентификацией (согласно трактовке Эриксона), или в предподростковый период у них не было близкого друга (точка зрения Салливана), или же госпитализация матери в то время, когда им исполнилось два года, разрушила процесс воссоединения, присущий этому возрасту и необходимый для оптимальной сепарации (в соответствии с гипотезами Малер).

На втором этапе развития психоанализа Фрейд из одинокого, неторопливого и добросовестного исследователя, периодически представляющего результаты своего труда широкой, но отчасти индифферентной публике, становится главой движения, за короткий срок приобретшего международный масштаб. В 1902 г. у него появляются несколько последователей, с которыми он сначала проводит собрания каждую среду у себя в гостиной, а затем, по мере увеличения числа участников, сборы перемещаются в Медицинский колледж. Несмотря на довольно сильные нападки со стороны медиков, психологов, философов, поборников нравственности и представителей прессы, психоанализ постепенно преодолевает границы венской группы. В разных странах начинают создаваться психоаналитические общества (например, Цюрихское, в состав которого входил известный психиатр Э. Блейлер), основываются периодические издания (в 1909 г. был напечатан первый номер «Международного журнала по психоанализу»), почти ежегодно собираются конгрессы (первый состоялся в 1908 г. в Зальцбурге), публикуются значительные научные работы, и наконец психоаналитическое движение организационно оформляется в виде Международной психоаналитической ассоциации.

Вместе с тем, по мере развития психоаналитического движения, в нем возникают внутренние расколы, связанные с появлением ряда психодинамических теорий (А. Адлера, К.Г. Юнга, В. Штекеля, а позднее Ш. Ференци, О. Ранка, В. Райха и др.), не вписывавшихся в границы учения Фрейда.

В 1914 г. Фрейд начал писать книгу очерков, которая должна была подвести итоги и суммировать все изменения, происшедшие в психоанализе на втором этапе, но Первая мировая война и опыт применения психоаналитической терапии к «военным неврозам» заставили его обратиться к проблемам агрессии и смерти. С Обсуждая истории болезней пациентов, на которых психоаналитическая терапия не оказывала никакого действия, он сравнил процесс отвлечения либидо от реальности внешнего мира и замыкании на Эго с греческим мифом о Нарциссе. В работе «К введению в нарциссизм» Фрейд ввел понятия первичного нарциссизма — любви к себе на ранней стадии развития, когда либидо ребенка полностью обращено на себя и которая предшествует любви к другим, и вторичного нарциссизма — любви к себе, являющейся результатом изъятия либидо из объекта и обращения его вновь на Эго. Эта работа стала важной вехой в истории развития психодинамической терапии, так как в ней впервые происходит отход от главных идей теории влечений — дуализма сексуальных влечений и влечений Эго и противопоставления принципа удовольствия и принципа реальности.

В 1920 г. Фрейд опубликовал работу «По ту сторону принципа удовольствия», в которой частично вернулся к своим ранним идеям принципа постоянства и объяснял агрессивные и самодеструктивные тенденции индивида через введение нового понятия — влечения к смерти (Танатоса). [Как убедительно показывает А. Эткинд, введение и развитие этого понятия З. Фрейдом во многом связано с работами русского психоаналитика Сабины Шпильрейн.] Этим понятием он обозначает фундаментальную категорию влечений со своей особой энергией, аналогичной либидо [Позднейшие авторы, развивавшие эти идеи, предлагали называть такую энергию «мортидо» или «деструдо», но данные термины не прижились.], нацеленных на полное устранение напряжения, т. е. на приведение живого существа в неорганическое состояние. Согласно его точке зрения, влечения к смерти направлены прежде всего вовнутрь, на саморазрушение, и лишь вторично проявляются в форме влечения к внешней агрессии.

Обосновывая введение этого революционного понятия, Фрейд выдвигает еще несколько идей, имеющих большое значение для практики психодинамической терапии. Так, он говорит о том, что принцип удовольствия ограничивается не только принципом реальности, но и «потребностью в повторении». Он описывает пример с собственным внуком, полуторагодовалым Эрнстом, который предавался следующей игре: бросая привязанную за веревку катушку, он заставлял ее то исчезать, то вновь появляться. Эта игра сопровождалась следующими выразительными восклицаниями: «О-о-о-о», т.е. «сильно», «далеко» — когда катушка исчезала, и «Да», «Вот», когда она вновь появлялась. Фрейд сделал вывод, что этим своим действием ребенок воспроизводил тяжелую ситуацию ухода матери, а именно травмирующий момент расставания. Клиническая практика лечения неврозов свидетельствовала, что подобное повторение часто встречается и у взрослых: «Повсюду мы наталкиваемся на людей, чьи человеческие взаимоотношения имеют одинаковый исход: возьмем, к примеру, благодетеля, которого через какое-то время в раздражении покидает каждый из его протеже, при всем различии или сходстве последних, благодетель же, кажется, обречен испить всю горечь неблагодарности; или человек, дружба которого всегда заканчивается предательством со стороны его друга; или человек, который время от времени в течение всей своей жизни возводит кого-нибудь на пьедестал великого личного или общественного авторитета, а затем, через определенный промежуток времени, свергает этот авторитет и заменяет его новым; или любовник, каждая из любовных связей которого проходит через одни и те же фазы и достигает одних и тех же результатов» (Кан).

Кроме того, Фрейд, вслед за английским психоаналитиком Барбарой Лоу, сформулировал принцип нирваны, объясняющий причины влечения к смерти: это «…тенденция к ослаблению, постоянству, подавлению внутреннего напряжения, связанного с возбуждением» (Лапланш, Понталис). В отличие от введенного ранее принципа постоянства, под которым имелась в виду тенденция к сохранению постоянного энергетического уровня, принцип нирваны подразумевал глубинную направленность на полное устранение возбуждения. [В более ранних работах З. Фрейда эта тенденция называлась также «принципом инерции».]

По Фрейду, влечение к смерти противостоит влечению к жизни (Эросу), под каким понятием он объединил все выявленные им влечения. Этим противостоянием объясняются состояния грусти и меланхолии, суицид, несчастные случаи, вредные привычки, преступления, совершаемые с бессознательным стремлением быть уличенным, а также такие сексуальные перверсии, как садизм и мазохизм.

Отметим, что концепция влечения к смерти — практически единственное из заявлений Фрейда, которое вызвало бурю протеста среди его ортодоксальных сподвижников, воспользовавшихся преимущественно языком морального осуждения. И поныне это один из самых спорных моментов психоанализа. С одной стороны, несмотря на то что «не было обнаружено ни одного биологического наблюдения, которое подтверждало бы идею инстинкта смерти — идею, которая противоречит всем принципам биологии» (Райкрофт), эта идея составляет существенную часть психоаналитической теории М. Кляйн (речь о которой пойдет чуть дальше). С другой стороны, многие современные психодинамические терапевты рассматривают эти фрейдовские положения как метафизические.

На третьем этапе развития психоанализа (1923-1939 гг.) была разработана структурная модель психического функционирования. В ней психоаналитики переместили свой интерес с содержания бессознательного на процесс, посредством которого это содержание удерживается вне сознания, и с этих позиций откорректировали основные психодинамические понятия.

Исследуя обнаруживаемое у пациентов бессознательное чувство вины, а также учитывая ряд несоответствий и противоречий, возникших в ходе практического применения топографической модели психического функционирования, Фрейд выдвинул новую (а точнее, усовершенствованную) теоретическую модель, в которой новые определения не полностью заменяли старые, а скорее соседствовали с ними. В своей работе «Я и Оно» он сформулировал основные положения структурной модели (вторичной топики), согласно которым психика членится на составляющие, названные им Ид (Оно), Эго (Я) и Суперэго (Сверх-Я).

Оно (Ид) — самая древняя из трех инстанций (приблизительно соответствующая бессознательному в первой топике) содержит в себе исходные инстинктивные влечения со всеми наследственными и конституционными элементами. С точки зрения экономического подхода Оно является первичным резервуаром психической энергии. Его деятельность направлена на обеспечение немедленной и свободной разрядки возбуждения. Соответственно эта часть психики управляется принципом удовольствия и функционирует в соответствии с первичными процессами.

По мере созревания и развития, а также вследствие взаимодействия с внешним миром часть Ид (прежде всего телесная, которая формируется из ощущений тела) претерпевает изменения и превращается в Эго. Несмотря на то что Эго также стремится к удовольствию, эта инстанция функционирует в соответствии с принципом реальности и является колыбелью вторичных процессов. Первостепенной функцией Эго Фрейд считал задачу самосохранения. Эго контролирует произвольные действия, становясь между переживанием потребности и действием в соответствии с данной потребностью. Эго имеет дело с внешними событиями, задействуя восприятие и память, избегая чрезмерных стимулов, приспосабливаясь к умеренным стимулам и способствуя совершению действий, целью которых является изменение внешнего мира с учетом своей выгоды. Касаясь внутренних событий, связанных с инстанцией Ид, Эго пытается управлять влечениями, принимая решения, касающиеся выбора времени и способа их выполнения, или подавляя обусловленное этими требованиями возбуждение. Фрейд сравнивал Ид с лошадью, а Эго — с наездником. Он отмечал, что, как правило, Эго оказывается слабее Ид, поэтому Эго привыкло преобразовывать желания Ид в действия так, будто желания Ид являются его собственными желаниями.

Таким образом, Эго служит посредником между требованиями Ид и ограничениями реальности и этики. Оно имеет как сознательный, так и бессознательный аспекты. Сознательный аспект — то, что большинство людей понимает под термином «Собственное Я» (Самость), или «Я», в то время как бессознательный аспект включает в себя механизмы психологической защиты.

Третью инстанцию, Суперэго (или Сверх-Я) Фрейд рассматривал как формирующуюся в пределах Эго и являющуюся чем-то вроде осадка или остатка ранних конфликтов и идентификаций в детской психике, в особенности связанных с родителями или другими близкими людьми. Главной функцией Суперэго, которое поглощено самонаблюдением, является подавление требований Ид посредством морального влияния на Эго. Согласно коррективам, внесенным в теорию развития на базе второй топики, первоначально ребенок инстинктивно прибегает к самоотречению из-за боязни потерять любовь или из-за опасения агрессии со стороны внешнего, или родительского, авторитета. Впоследствии, после усвоения внешнего сдерживающего начала, инстинктивное самоотречение возникает из-за страха перед внутренним авторитетом — Суперэго.

Для Суперэго характерно наличие Эго-идеала, основанного на восхищении совершенством, которое ребенок усматривает в родителях, и на стремлении им подражать. Часто эти понятия выступают как синонимичные. Сам Эго-идеал состоит из предписаний типа «ты должен быть таким…» и запретов типа «ты не должен быть таким…». В основе этих предписаний и запретов лежат прежде всего идентификации и подавления, являющиеся результатом разрешения эдиповой стадии (отметим, что современные аналитики находят их истоки гораздо раньше — в примитивных представлениях младенца о том, что хорошо и что плохо). Они представляют собой то, что близко к обыденному пониманию совести. Действия, совершаемые индивидом вопреки «голосу совести», с большой степенью вероятности способствуют возникновению чувства неполноценности и вины, а также ощущению потребности в наказании.

Очевидно, что по сравнению с моделью предыдущего этапа в структурной теории расстановка акцентов меняется. Здесь роль Эго сводится к функции посредника, разрешающего проблемы, которому каждую минуту приходится сталкиваться с требованиями, возникающими в Ид и в Суперэго, а также с требованиями окружающей среды. Чтобы удовлетворять этим, часто противоречивым, требованиям, Эго приходится временами идти на очень сложные компромиссы. Эти компромиссы в конечном счете могут привести к симптомам, которые, при всей их патологичности, представляют тем не менее наилучший вариант адаптации, возможный в данных обстоятельствах. Подобные компромиссы имеют непосредственное отношение к формированию характера и личности, к выбору профессии и объектов любви и ко всему остальному, что придает любому человеку свойство неповторимой индивидуальности.

В 1933 г. нацисты сожгли книги Фрейда. Фрейд прокомментировал это так: «Какой прогресс! В Средние века они сожгли бы меня, теперь они довольствуются сожжением моих книг». После аншлюса Австрии в 1938 г. Фрейду было разрешено уехать в Лондон, где он скончался в 1939 г.

Четвертый этап развития психоанализа, начавшийся уже после смерти Фрейда, представлен преимущественно трудами других исследователей-психоаналитиков, которыми был сделан весьма весомый вклад в развитие теории и практики психодинамической терапии. Далее мы рассмотрим вклад эгопсихологии, традиции объектных отношений, сэлф-психологии и структурный психоанализ Ж. Лакана.