Психологи и психотерапевты заметили: поскольку женщины придают большое значение отношениям, отсутствие последних чревато серьезными последствиями для психологии женщины – вплоть до появления депрессии или невроза. Отчуждение происходит, когда ребенок или взрослый огражден от участия в отношениях, в которых присутствуют взаимная отзывчивость и взаимное доверие, — другими словами, когда человек страдает от плохого обращения с ним, будь то унижения на физической, сексуальной почве или черствость окружающих его людей, что вызывает стресс и невроз и требует профессиональной поддержки - консультации и помощи психолога. Естественно, в процессе общения периодически возникает непонимание, однако если отношения достаточно искренние, то оно не влечет за собой серьезных проблем, которые могли бы потребовать психологической помощи или психотерапии. Человек, у которого существует угроза отчуждения, имеет следующие возможности для психологического и личностного развития: 1) вступая в отношения, он может вести себя активно, проявлять инициативу; 2) люди, с которыми он общается, отзывчивы (Miller, 1988).

Приведем простой пример. Представьте, что 9-месячный ребенок играет и вдруг внезапно, без явной на то причины, начинает плакать. Родители в первый момент не понимают его поведения и реагируют сердитыми упреками. Ребенок потрясен и испытывает страх. Однако если он снова обратится к родителям и со второй попытки обнаружит, что они более отзывчивы к нему, то в дальнейшем будет чувствовать себя гораздо увереннее. На самом деле он просто играл роль — ему хотелось привлечь к себе внимание, пообщаться.Психологи выяснили, что эта способность у детей проявляется с трех месяцев (Gianino & Tronick, 1985; Stern, 1985).

Более серьезный вариант непонимания между людьми мы можем наблюдать в продолжении описанного здесь эпизода из жизни Эмили, Энн и Бетт. Вместо Бетт в нем участвует Том, муж Энн. Вот его реакция на слезы Энн и ее испуганный грустный голос: «Да, это ужасно. Но в конце концов, она сама сделает все возможное. Ей нужно обратиться к другому врачу. Ты еще не перезвонила ей? А ты звонила моей сестре Хелен насчет вечеринки, которую она устраивает на следующей неделе по случаю дня рождения моей мамы?»

Один такой инцидент, конечно, не ведет к психическому заболеванию, но если подобное общение происходит постоянно, оно может иметь неблагоприятные последствия и потребовать консультации психолога или помощи психотерапевта. А теперь на минуту представьте, будто проблема Эмили вызвала грусть и страх и у Тома. Тогда разница между реакциями Тома и Энн будет заключаться в том, что он, в отличие от жены, совершенно не представляет себе, как испытывать эти чувства по отношению к другим людям, поэтому становится агрессивным, если кто-нибудь пытается вызвать в нем грусть и страх. Энн способна понимать некоторые чувства Тома, но в данном случае они не смогли бы переживать их вместе, открыто, как две женщины. Энн будет чувствовать, что все эти эмоции только ее.

Теперь Энн вдобавок еще и рассержена. Сначала ей передается раздражение Тома, а потом, как реакция, возникает ее собственное раздражение, которое, смешавшись с другими чувствами, подавляет их («отправляя» их в бессознательное). В результате Энн впадает вдепрессию. И чем глубже депрессия, тем больше ей хочется пообщаться с кем-нибудь еще. Предположим, что она попытается донести эти переживания до Тома. В ответ он, естественно, будет еще больше злиться и «нападать» на жену или вовсе уйдет. В итоге Энн находится в полном расстройстве чувств — и этот процесс прогрессирует, так, что ей может понадобится психологическая помощь.

В приведенном примере Энн была неспособна изменить ход беседы, а близкий человек оказался неотзывчивым к ее попыткам выразить свои чувства. Она считала, что ее чувства и мысли способствуют повышению качества общения, которое, в свою очередь, приведет к конкретным действиям и доверию. Получилось же наоборот: результатом стал конфликт. Следовательно, она думает, что вела себя неправильно, ее эмоции были неадекватными, то есть, проблема находится в ней самой. Энн будет чувствовать себя непонятой, изолированной; ее будут мучить разочарование, бессилие, неуверенность в себе, страх потерять любовь, сомнения по поводу правильности ее чувств и мыслей, которые, как оказалось, ведут к отчуждению от самого близкого человека в ее жизни.

С утверждением простых технических устройств в общественном производстве принцип их действия все больше привлекал научную мысль, для объяснения по их образу и подобию функций организма. Первым большим достижением в этом аспекте стало открытие Гарвеем системы кровообращения, в которой сердце представлялось своего рода помпой, перекачивающей жидкость, для чего не требуется участия души.

Новый набросок психологической теории, ориентированной на объяснение принципов Галилея и новой механики Ньютона, принадлежал французскому естествоиспытателю Рене Декарту (1596 – 1650 гг.). Он представил теоретическую модель организма как механически работающего автомата. При таком понимании живое тело, которое ранее рассматривалось как управляемое душой, освобождалось от ее влияния и вмешательства; функции «машины тела», к которым относятся «восприятие, запечатление идей, удержание идей в памяти, внутренние стремления… совершаются в этой машине как движения часов».

Позднее Декарт ввел понятие о рефлексе, ставшее фундаментальным для психологии. Если Гарвей «устранил» душу из разряда регуляторов внутренних органов, то Декарт «покончил» с ней на уровне целостного организма. Схема рефлекса сводилась к следующему. Внешний импульс приводит в движение легкие воздухообразные частицы, «животные духи», заносимые в мозг по «трубкам», из которых складывается периферическая нервная система, оттуда «животные духи» отражаются к мышцам. Схема Декарта объяснив движущую телом силу, открыла рефлекторную природу поведения.

Одно из важнейших для психологии сочинений Декарта называется «Страсти души». В нем ученый не только «лишил» душу царственной роли во Вселенной, но и «возвел» в степень субстанции, равноправной другим субстанциям природы. Произошел поворот в понятии о душе. Предметом психологии стало сознание. Полагая, что машина тела и занятое собственными мыслями, идеями и желаниями сознание – это две независимые друг от друга сущности (субстанции) , Декарт столкнулся с необходимостью объяснить, как же они сосуществуют в человеке. Объяснение, которое он предложил, было названо психофизическим взаимодействием. Оно состояло в следующем: тело влияет на душу, пробуждая в ней страсти в виде чувственных восприятий, эмоций и т.п. Душа, обладая мышлением и волей, воздействует на тело, понуждая его работать и изменять свой ход. Орган, где эти две несовместимые субстанции общаются, – одна из желез внутренней секреции – «шишковидная» (эпифиз).

Вопрос о взаимодействии души и тела поглотил на столетия интеллектуальную энергию множества умов. Освободив тело от души, Декарт «освободил» и душу (психику) от тела; тело может только двигаться, душа – только мыслить; принцип работы тела – рефлекс (т.е. мозг отражает внешние воздействия) ; принцип работы души – рефлексия (от лат. – «обращение назад», т.е. сознание отражает собственные мысли, идеи, ощущения).

Декарт создал новую форму дуализма в виде отношения души и тела, разделил чувства на две категории: коренящиеся в жизни организма и чисто интеллектуальные. В своем последнем сочинении – письме к шведской королеве Христине – он объяснял сущность любви как чувства, имеющего две формы – телесную страсть без любви и интеллектуальную любовь без страсти. По его мнению, причинному объяснению поддается только первая, поскольку она зависит от организма и биологической механики; вторую можно только понять и описать. Декарт полагал, что наука как познание причин явлений бессильна перед высшими и наиболее значимыми проявлениями психической жизни личности. Результатом его подобных рассуждений стала концепция «двух психологий» – объяснительной, апеллирующей к причинам, сопряженным с функциями организма, и описательной, состоящей в том, что только тело мы объясняем, тогда как душу – понимаем.

Попытки опровергнуть дуализм Декарта, утвердить единство мироздания, покончить с разрывом телесного и духовного, природы и сознания, предпринял целый ряд великих мыслителей XVII века. Одним из был голландский философ Барух (Бенедикт) Спиноза (1632-1677). Он учил, что имеется единая вечная субстанция – Бог, или Природа, – с бесконечным множеством атрибутов (неотъемлемых свойств). Из них, считал философ, нашему ограниченному разумению открыты только два – протяженность и мышление; из этого явствует, что бессмысленно представлять человека как место встречи двух субстанций: человек – целостное телесно-духовное существо.

Попытка построить психологическое учение о человеке как целостном существе запечатлена в его главном труде – «Этика». В нем поставлена задача объяснить все многообразие чувств (аффектов) как побудительных сил человеческого поведения с точностью и строгостью геометрических доказательств. Утверждалось, что существуют три побудительные силы: влечение, радость и печаль. Доказывалось, что из этих фундаментальных аффектов выводится все многообразие эмоциональных состояний; при этом радость увеличивает способность тела к действию, тогда как печаль ее уменьшает.

Спиноза воспринял от немецкого философа и математика Лейбница (1646-1716) , открывшего дифференциальное и интегральное исчисление, следующее представление о единстве телесного и психического. Основанием этого единства является духовное начало. Мир состоит из бесчисленного множества духовных сущностей – монад (от гр. monos – единое). Каждая из них «психична», т.е. не материальна (как атом) , но наделена способностью воспринимать все, что происходит во Вселенной. В душе непрерывно происходит незаметная деятельность «малых перцепций» – не осознаваемых восприятий. В тех же случаях, когда они осознаются, это становится возможным благодаря тому, что к простой перцепции (восприятию) присоединяется особый акт – апперцепция. Она включает внимание и память. Итак, Лейбниц ввел в оборот понятие бессознательной психики.

На вопрос о том, как соотносятся между собой духовные и телесные явления, Лейбниц ответил формулой, известной как психофизический параллелизм. По его мнению они не могут влиять одно на другое. Зависимость психики от телесных воздействий – это иллюзия. Душа и тело совершают свои операции самостоятельно и автоматически. Однако божественная мудрость сказывается в том, что между ними существует предустановленная гармония. они подобно паре часов, которые всегда показывают одно и тоже время, так как запущены с величайшей точностью.

При завершении этого раздела психологии необходимо упомянуть имя английского философа Томаса Гоббса (1588-1679). До него в психологических учениях царил рационализм (от лат. racio – разум). Гоббс предложил за основу познания принять опыт. Рационализму им был противопоставлен эмпиризм (от лат. empirio – опыт). Так возникла эмпирическая психология.

В XVIII веке в Европе, когда продолжался процесс укрепления капиталистических отношений, расширялось и крепло новое движение – Просвещение. Его представители считали главной причиной всех человеческих бед невежество. Предполагалось, что в борьбе с ним общество избавится от социальных бедствий и пороков и в нем повсеместно воцарятся добро и справедливость. Эти идеи приобретали в различных странах разную тональность в связи со своеобразием их общественно-исторического развития. Так, в Англии И.Ньютон (1643-1727гг.) создал новую механику, воспринятую как образец и идеал точного знания, как торжество разума.

В соответствии с ньютоновским пониманием природы английский врач Гартли (1705-1757гг.) объяснил психический мир человека. Он представил его как продукт работы организма – «вибраторной машины». Предполагалось следующее. Вибрация внешнего эфира посредством вибраций нервов вызывают вибрации мозгового вещества, которые переходят в вибрации мышц. Параллельно с этим в мозгу возникают, сочетаются и сменяют друг друга психические «спутники» вибраций – от чувствования до абстрактного мышления и произвольных действий. Все это происходит на основе закона ассоциаций. Гартли считал. что психический мир человека складывается постепенно в результате усложнения первичных сенсорных элементов путем ассоциаций смежности элементов во времени. К примеру, поведение ребенка регулируют две мотивационные силы – удовольствие и страдание.

Задача воспитания, по его мнению, сводится к закреплению у людей таких связей, которые бы отвращали от безнравственных дел и доставляли удовольствие от нравственных. и чем эти связи прочнее, тем больше шансов для человека стать нравственно добродетельной личностью, а для всего общества – более совершенным.

Другими выдающимися мыслителями эпохи Просвещения были К.Гельвеций (1715-1771гг.) , П.Гольбах (1723-1789гг.) и Д.Дидро (1713-1784гг.). Отстаивая идею возникновения мира духовного из мира физического, они представляли наделенного психикой «человека-машину» как продукт внешних воздействий и естественной истории. В завершающий период эпохи Просвещения представлен врач-философ П.Кабанис (1757-1808гг.) выдвинул положение, согласно которому мышление – это функция мозга.

При этом он исходил из наблюдений кровавого опыта революции, руководители которой поручили ему выяснить осознание осужденным, которому отсекают голову на гильотине, своих страданий, свидетельством которых могут быть конвульсии. Кабанис ответил на этот вопрос отрицательно. Только обладающий головным мозгом человек способен мыслить. Движения же обезглавленного тела носят рефлекторный характер и не осознаются. Сознание – это функция мозга. К внешним продуктам мозговой деятельности П.Кабанис относил выражение мысли в словах и жестах. К внешним продуктам мозговой деятельности – выражение мысли в словах и жестах. За самой мыслью, по его мнению, скрыт неизвестный нервный процесс, нераздельность психических явлений и нервного субстрата. Доказывая необходимость перейти от умозрительного к эмпирическому изучению этой нераздельности, он подготовили почву для движения научной мысли в следующем столетии.

Итальянский мыслитель Д.Вико (1668-1744гг.) в трактате «Основания новой науки об общей природе вещей» (1725г.) выдвинул идею о том, что каждое общество проходит последовательно через три эпохи: богов, героев и людей. Что касается психических свойств человека, то они, согласно Д.Вико, возникают в ходе истории общества. В частности, появление абстрактного мышления он связывал с развитием торговли и политической жизни. С именем Д.Вико связано представление о надындивидуальной духовной силе, свойственной народу в целом и составляющей первооснову культуры и истории.

В России духовная атмосфера эпохи Просвещения обусловила философско-психологические воззрения А.Н.Радищева (1749-1802гг.). А.Н.Радищев искал ключ к психологии людей в условиях их общественной жизни («Путешествие из Петербурга в Москву») , за что был приговорен к смертной казни, замененной ссылкой в Сибирь.

Итак, в эпоху Просвещения возникли два направления в разработке проблем психологического познания: трактовка психики как функции высокоорганизованной материи – головного мозга, что способствовало экспериментальному изучению тех явлений, которые считались порождением бестелесной души; учение, согласно которому индивидуальная психика определяется социальными условиями, нравами, обычаями, духовным миром людей, которыми движет собственная энергия культурного творчества.

Наряду с экспериментальным методом значительное влияние на развитие психологии оказал принцип эволюции и шире — принцип развития. По С. Л. Рубинштейну, этот принцип проник в психологию под двойным влиянием: философии Ф. Шеллинга и. Г. Гегеля, выдвинувших в философском плане идею развития, и эволюционного естествознания. Немецкий психолог К. Гросс (1861—1946) так оценивал значение Дарвина для психологии: «Естественный эксперимент и теория Дарвина повлияли на психологию как если бы ей подарили одновременно подзорную трубу и микроскоп: экспериментальные методы придали ее исследованиям проникающую в глубь точность, а стремление провести сравнение между различными ступенями жизни и в психическом мире и подойти к вопросу о развитии души открыло для нее новые необъятные области исследования. Это зоопсихология, психология народов, психология детства».

В 1859 г. Дарвин опубликовал свой труд «Происхождение видов путем естественного отбора», самую значительную работу в биологии. Установленный Дарвином факт изменчивости видов и открытые им законы эволюции — естественный отбор в условиях борьбы органических существ за существование на основе законов изменчивости и принцип наследственности — дали материалистическое истолкование целесообразности — приспособленности организмов в природе. Указывая на дальнейшее развитие исследований, Дарвин писал: «Много света будет пролито на происхождение человека и на его историю». В книге «Происхождение человека и половой отбор» (1871) Дарвин специально исследовал вопрос о месте человека в органическом мире и показал, что человек произошел в процессе развития от низших животных форм: «…человек обязан своим существованием длинному ряду предков. Если бы не существовало какого-либо из звеньев этой цепи, человек не был бы совершенно таким, каким он есть. Если мы не станем нарочито закрывать глаза, то с теперешними нашими знаниями мы сможем приблизительно узнать наших прародителей, и нам незачем стыдиться их».

В следующей работе «Выражение эмоций у человека и животных» (1872) Дарвин с помощью эволюционного учения обосновал идею общности происхождения выразительных движений, сопровождающих чувство страха, агрессивности, удивления и др. у животных и человека, показал их приспособительный смысл. Идея приспособительного значения психики оказала большое влияние на психологию. Высказанная также Г. Спенсером, она дала начало новому подходу к изучению психики как важнейшего средства адаптации к среде.

Теория эволюции оказала глубокое влияние на психологию. Она утверждала идею развития, а открытые Дарвином законы эволюции в органическом мире поставили перед психологией задачу определения движущих сил психического развития и в особенности по отношению к человеку. Вставал также вопрос о сопоставлении психики животных и человека. В трудах Дарвина эти вопросы впервые были поставлены на научную основу, а их разработка дала начало развитию новых направлений и подходов в психологии — психологии животных, детской психологии и психологии так называемых малокультурных народов.

Сосредоточив свое внимание на доказательстве родства человека и животных, Дарвин подчеркивал скорее черты сходства между ними, нежели различия. Нередко он, завышая психические способности животных, приписывал им специфически человеческие черты (воображение, нравственные чувства и т. п.). Дарвин не усматривал качественного своеобразия интеллекта человека: «Как бы ни было велико умственное различие между человеком и животным, оно только количественное, а не качественное». Истолкование психических проявлений животных по аналогии с психикой человека определило развитие начатой им сравнительной психологии. Первым направлением этой области был антропоморфизм (Дж. Романее). Животные изображались по образцу человека, делались выводы о том, что в каких-то отношениях животные выше людей (имелись в виду взаимопомощь, взаимовыручка и другие факты поведения так называемых «общественных» животных).

Наивный антропоморфизм был приостановлен исследованиями крупного английского биолога Ллойда Моргана (1852—1936). Он ввел так называемый «закон экономии», известный также как «закон Ллойда Моргана» («Введение в сравнительную психологию», 1894): не приписывать животному высшие психические способности» если его поведение можно объяснить механизмами более низкого психического уровня. Морган установил, что животные способны к научению, и ввел термин «обучение путем проб и ошибок», обозначив им форму научения у животных. В это же время Дж. Леббок (1834— 1913) занимался исследованиями поведения муравьев» ос, пчел7. Назовем также Леонарда Гопхоуза (1864— 1929). Несмотря на отход от антропоморфизма, этим биологам не удалось полностью избежать субъективизма в истолковании поведения животных: им приписывали сознание, старались определить его уровни и т. п.

Реакцией на антропоморфизм и субъективизм явилось механистическое направление: исходило из того, что животные не только не обладают психикой человеческого рода и уровня, но вообще не имеют никакой психики (Ж. Фабр, Ж. Лёб; школа «объективной сравнительной психологии» (А. Бете, Т. Беер, Э. Циглер, И. Икскюль).

Тенденция изображать животных как слепые машины породила реакцию. Американский натуралист, зоолог Г. Дженнингс показал, что уже простейших нельзя понять с помощью теории тропизмов и рассматривать их поведение как механический результат прямого воздействия внешнего раздражителя. В зависимости от общего физиологического состояния животного в данный момент его реакция изменяется, хотя бы внешний раздражитель оставался тем же. Дженнингс обнаружил уже у простейших элементарные формы научения. Эти эксперименты свидетельствовали о том, что, по-видимому, психика у животных простирается до самых начальных— простейших их форм.

В конце XIX в. исследования по психологии животных развернулись особенно широко в Америке. Собственно экспериментальные исследования были начаты Э. Торндайком. В книге «Ум животных» (1898) он доказывал, что высокоразвитые животные учатся совершенно слепо и выполняют действия объективно целесообразные и разумные, но без всякого понимания того, что они делают. По оценке И. П. Павлова, это было первое исследование на пути экспериментального объективного изучения поведения животных. Торндайк ввел новую экспериментальную технику, которая вошла в золотой фонд сравнительной психологии (метод проблемного ящика и лабиринта). Был сделан вывод, что животные способны решать задачи только путем случайных проб и ошибок; сформулированы законы научения: закон эффекта (из нескольких реакций на одну и ту же ситуацию более прочно связывается с ситуацией, т. е. закрепляется та из реакций, которая сопровождается удовлетворением от награды); закон упражнения (реакция на ситуацию закрепляется пропорционально частоте, силе и длительности повторения); закон готовности (упражнения изменяют готовность синапсов к проведению нервных импульсов и способствуют более легкому установлению связи, проторению новых путей); закон сдвига.

Через несколько лет, в 1901г., Э. Торндайк опубликовал монографию «Ум обезьян». Исследования Торндайка показали возможность объективного изучения поведения и этим проложили путь для бихевиоризма. Однако общая механистическая установка Торндайка и его выводы, согласно которым духовная жизнь сводилась к механическим ассоциациям, возбудили споры. Высказывались мнения, что искусственная ситуация лаборатории не может быть адекватным приемом для исследования поведения. Эти критические замечания нельзя было игнорировать. В. Смолл разработал лабиринтную модель поведения (1900). Крупные исследования в области зоопсихологии выполнил Р. Йеркс, замечательный экспериментатор. Их начало относится к 1900 г. («метод множественного выбора»), с помощью которого исследовались процессы обобщения у животных, в том числе у приматов («Умственная жизнь мартышек и человекообразных: изучение поведения, сопровождающегося идиацией», 1916). Важное значение имели исследования В. Кёлера с человекообразными обезьянами. Кёлер дал экспериментальную критику позиции Торндайка, сформулировал требования, которым должна отвечать задача на исследование интеллекта животных, и дал объективные доказательства наличия у животных интеллекта.

Развитие биологии и углубление экспериментального анализа инстинкта, попытки понять биологическое значение изучаемых форм поведения привели в 30-х гг. к созданию этологии как самостоятельной науки, изучающей поведение животных в естественных условиях (К. Лоренц, Н. Тинберген — в 1973 г. им была присуждена Нобелевская премия; К. Фриш).

Сравнительно-психологические исследования, развернувшиеся после Ч. Дарвина, помогают понять происхождение и развитие психики, раскрывают биологические предпосылки возникновения сознания человека. Здесь впервые сложились объективные методы исследования психики.

Под влиянием Ч. Дарвина возникла как отдельная отрасль детская психология. В 1876 г. И. Тэн, известный французский философ, психолог, литературовед и историк искусства, опубликовал статью «Заметки об усвоении речи у детей и в человеческом роде», в которой описал первые речевые проявления своей дочери. Ч. Дарвин является автором небольшой статьи «Биографический очерк одного ребенка» (1877), который представляет собой описание наблюдений за поведением сына с рождения до 10 мес. Вслед за этой статьей Дарвина стали появляться исследования в форме наблюдений над развитием ребенка и (В. Прейер, Дж. Селли, Стенли Холл, В. Штерн, К. Гросс, К. Бюлер и др.)- Первой теорией в этой области явилась теория рекапитуляции, которую сформулировали Ст. Холл (1844—1924) и Дж. Болдуин (1861—1934). В ее основу был положен биогенетический закон Геккеля, перенесенный в детскую психологию и эмбриологию (Э. Геккель, дарвинист, в 60-х гг. XIX в. выступил с законом, в соответствии с которым зародыши высших животных повторяют в сокращенною виде общую эволюцию предшествующих животных форм).

Согласно закону рекапитуляции, в процессе индивидуального развития ребенок проходит (повторяет) этапы эволюционного процесса, а также культурного развития, которое прошло человечество: дикость, собирательский этап, охота, скотоводчество и др. Важнейшие стадии в их строго закономерной последовательности автоматически воспроизводятся одна за другой. Так, испытываемые ребенком противоположные чувства — страх перед водой и любовь к ней — это следы от тех времен, когда животные жили в воде, а затем избрали своим местопребыванием землю. Онтогенетическое развитие рассматривалось как биологически детерминированный процесс. Ст. Холл уделял много внимания педагогике (ему принадлежит термин «педология», которым он обозначал общую науку о развитии ребенка). Болдуин считал» что онтогенетическое развитие не является полным повторением филогенеза и человеческой истории, в нем есть «пропущенные главы».

Теория рекапитуляции была дополнена учетом внешних факторов на развитие ребенка. Результатом явилась теория двух факторов психического развития и их конвергенции В. Штерна. Согласна Штерну, ребенок — это организм, который, появляясь на свет, уже имеет какие-то органические задатки, инстинкты, врожденные влечения. Штерн назвал их внутренними особенностями, или внутренним фактором, определяющим духовное развитие. Вторым фактором являются влияния среды, природной и общественной. Они определяют фактическое развитие из задатков.

Подчеркивается необходимость учитывать особый момент, наиболее благоприятный для соединения первого и второго факторов. Им являются сензитивные периоды в психическом развитии как наиболее благоприятные для воздействия внешних влияний, например для обучения языку, музыке и т. д. Теория двух факторов, хотя и учитывает роль внешних влияний в развитии, является, как и теория рекапитуляции, концепций фатальной предопределенности психического развития: воспитание, хотя его роль и признается, все же действует лишь в заданных природой пределах.

До настоящего времени можно говорить о распространенности теории двойной детерминации психического развития.

Под влиянием теории эволюции Ч. Дарвина возник вопрос о том, отличается ли и, если отличается, то чем, психика современного человека от психики первобытного (о первобытном состоянии можно судить, изучая современные народы, уровень развития которых соответствует первобытному). Возникли две школы. В Англии Э. Тейлор (Первобытная культура, 1870) выдвинул концепцию первобытного анимизма. К этой школе принадлежит также Дж. Фрэзер (Золотая ветвь, 1890).

Тейлор рассматривает многочисленные факты, в которых убедительно выступает исключительное своеобразие представлений о мире отсталых народов (обрядовые действия, вера в сновидения, мифы о природе, верования и др.). Являются ли они результатом различий в основных познавательных процессах или единый универсальный человеческий ум порождает различные картины мира в разных условиях жизни?

По Тейлору, на всех этапах исторического развития мышление человека всюду одинаково. Дикарь, так же как и современный человек, пытается ответить на вопросы о законах мира, причинах событий, которые он наблюдает, о причинах явлений природы и приходит к представлению о призрачной душе. Душа представлялась в виде контура невещественного образа, по своей природе вроде пара, воздуха или тени. Она составляет причину жизни и мысли; обладает личным сознанием и волей своего телесного обладателя; способна покидать тело и переноситься с места на место; является мысли; обладает личным сознанием и волей своего телесного обладателя; способна покидать тело и переноситься с места на место; является спящим людям как образ, отделенный от тела, но сходный с ним; властвует над телом. Так рождается представление о двойственности человека как состоящего из тела и души.

По аналогии с собой первобытный человек начинает рассматривать всю окружающую действительность и различает в ней эти же два начала: тело и душу. Так дикарь приходит ко всеобщему анимизму—одухотворению природы. Умственный механизм как современных, так и первобытных людей тождествен. Этот механизм при ограниченном опыте и недостаточных знаниях неизбежно должен был породить те мифы и представления, которые поражают современного человека. И если бы случилось, что культура исчезла, современный человек с такой же неизбежностью пришел бы к анимизму.

Вывод о неизменности мышления на всех этапах исторического развития человеческого опыта, основной тезис теории первобытного анимизма, оспаривался французской социологической школой, которая в начале XX в. выдвинула положение о качественном отличии первобытного мышления от мышления современного человека.

С самого начала существования психологии как самостоятельной науки наметились различные подходы к пониманию ее предмета, методов и задач. Вундтовские традиции развивались Э. Титченером (1867—1927) и психологами, группировавшимися вокруг него в Корнелльском университете в США. Этот университет благодаря усилиям Титченера стал крупным психологическим центром и одним из первых положил начало экспериментальной психологии в США. Титченер в основном разделяет вундтовское понимание предмета психологии как науки о непосредственном опыте. Свою психологию он назвал структурной психологией, противопоставляя свой подход функционализму американской психологии.

Согласно его точке зрения, психология должна изучать структуру — материю сознания как совокупность отдельных элементов, далее не поддающихся анализу, простых по своей природе. Необходимо изучать сознание в терминах элементов, т. е. в отличие от всех функциональных отношений, от их роли в поведении, только в связи с нервным субстратом: считалось, что физиологические основы объясняют психические процессы. Отсюда троякая цель психологии. Она стремится -«анализировать конкретное данное душевное состояние, разложив его на простейшие составные части; найти, каким образом соединены эти составные части, законы, управляющие их комбинацией; привести эти законы в связь с физиологической организацией».

Сознание образует особый внутренний мир. Проникнуть в него можно только с помощью метода аналитической интроспекции. Этот метод является одним из вариантов интроспекции. В отличие от такого его понимания, в соответствии с которым в явлениях сознания открываются содержания вещей, т. е. не психологические факты, аналитическая интроспекция дает материал о собственно психологических фактах; из интроспективного отчета Титченер требовал исключить все, что имеет отношение к физической природе стимула, к значению, поскольку эти моменты не открываются в самонаблюдении. Оставить в самоотчете исключительно «чистое содержание сознания», ибо только оно может быть воспринято интроспективно.

В интроспективном отчете испытуемый не должен подменять психические явления тем предметом, который вызывает эти явления, т. е. не совершать «ошибки стимула». Например, вместо того чтобы сказать «дорога неровная», психолог должен говорить «давление на подошвы моих ног становится все более неодинаковым», т. е. называть только свои непосредственные ощущения. За пределами Корнелля эти различия редко кто понимал, но Титченер придавал им принципиальное значение. Были разработаны требования к самонаблюдению: необходимо создать хорошие условия, чтобы исключить внешние влияния, внимательно следить за ходом сознания, выразить его явление словами, стараться не отвлекаться, внутренне проникнуться задачей и т. п. Метод аналитической интроспекции ограничен областью собственного сознания. Непосредственно известна каждому только собственная душа. Исследовать психику животных, детей, психически больных, а также социально-психологические процессы можно по аналогии с данными собственного самонаблюдения, поскольку ощущения у всех одинаковы. Титченер не поддерживал идею индивидуальной дифференциальной психологии. В ряде выступлений, в частности в статьях «Постулаты структурной психологии» (1898), «Схема интроспекции» (1912), Титченер развивает идеи об аналитической интроспекции, защищая этот метод от справедливых нападок в связи с его ненадежностью. Так, валидность интроспекции нельзя, по Титченеру, оценивать путем отсылки к стимулу, ибо она интересуется содержанием сознания, а не его соответствием стимулу.

В защите аналитической интроспекции Титченер проявляет настоящую самоотверженность. В качестве первичных элементов сознания Титченер выделяет ощущения, образы, чувства. Ощущения обладают качеством, интенсивностью, отчетливостью и длительностью. Составляют характерные элементы восприятий. Образы — это следы прежних ощущений, от которых отличаются меньшей отчетливостью. Составляют характерные элементы представлений памяти и воображения. Чувства — любовь и ненависть, радость и печаль — обладают качеством, интенсивностью, длительностью. Это элементы душевных движений. Задача психологии заключается в том, чтобы описать эти элементы с использованием эксперимента, который уточняет данные самонаблюдения, объяснить их, главным образом с помощью физиологии, и показать, что, будучи сгруппированы и распределены известным образом, они образуют различные сложные процессы, из которых состоит наше сознание. Внимание, мышление имеют сенсорную природу и не содержат нового элементарного процесса, подобного рассмотренным трем.

Титченер спорит с вюрцбургскими психологами по вопросу безобразного мышления и выдвигает контекстную теорию значения. Система Титченера представляет собой концентрированное выражение интроспективной трактовки психики. Психическое ограничивается здесь сферой осознанного и исследуется как замкнутое в себе сознание. Показания самонаблюдения принимаются за то, за что они сами себя выдают, т. е. проводится тезис о непосредственном познании психического, о совпадении явления и сущности в психологии. Система Титченера занимала особое место в американской психологии и, составляя особую школу, не стала ее органической частью. Американских психологов интересовали человеческие способности и индивидуальные различия. Как писал Боринг, «Титченера интересовал ум, а американцев — умы». Эта психология находилась, по существу, в изоляции. Реакцией на это направление был функционализм. Расхождение между структурным и функциональным подходами в американской психологии было характерно и для европейской науки и, может быть, исходит из нее: идейным истоком функциональной психологии является психология акта австрийского философа и психолога Ф. Брентано.

Ф. Брентано (1838—1917) выдвинул программу, которая противостояла как традиционной элементаристской ассоциативной психологии, так и новой психологии Вундта. На формирование его философских и психологических взглядов оказали особенно большое влияние Аристотель и схоластика, а именно те аспекты этих систем, в которых жизнь души выступает как активное начало, не только как воспринимающая воздействия извне, как учила вся эмпирическая психология, начиная от Локка. В главном труде «Психология с эмпирической точки зрения» (1874) Брентано противопоставляет экспериментальному методу Вундта, значение которого, как и измерения, с его точки зрения, является весьма ограниченным для психологии, внутреннее восприятие психических феноменов. Метод Брентано был вариантом субъективного метода самонаблюдения. Главным для него был вопрос о сущности психического как предмета психологического исследования. Он выступает против психологии как науки о содержаниях сознания. Подлинной психологической реальностью являются не они, а акты нашего сознания. «Примерами психических феноменов являются любые представления с помощью ощущения или фантазии, и я понимаю здесь под представлением не то, что представляется, но акт представления».

Психические феномены Брентано противопоставляет физическим. «Примерами физических феноменов являются цвет, фигура, ландшафт, которые я вижу; аккорд, который я слышу; тепло, холод, запах, которые ощущаю, а также сходные картины, которые являются мне в фантазии».

Таким образом, предметом психологии являются психические феномены как акты — видения, слышания, суждения и т. п. Но акт не имеет смысла, если он не направлен на объект. Акт интенционально содержит в себе что-то как объект, на который он направлен. Поэтому основная характеристика психологических актов, по Брентано, заключается в том, что они обладают имманентной предметностью, т. е. всегда направлены на объект. Сознание есть всегда сознание о… . Но каждый акт содержит в себе объект как свой предмет особым способом: «В представлении что-то представляется, в суждении что-то признается или отвергается, в любви любится, в ненависти ненавидимо, в желании желаемо и т. д.». Предметы в смысле Брентано обладают не реальным материальным, а интенциональным бытием. Это идеальные объекты, которые сами находятся в душе. Брентано как бы помещает весь предметный мир в душу человека. Соответственно способу отношения к предмету Брентано производит классификацию духовных актов на три вида: акты представления (Vorstellungen), акты суждения (Urteile), акты чувства (Gefuhle). В представлении предмет является — презентируется — сознанию. Модификациями этого акта являются восприятие, воображение, понятие. Среди всех психических актов представлению принадлежит ведущая роль. «Ни о чем нельзя судить, ничего нельзя желать, ни на что нельзя надеяться, ничего нельзя бояться… если нечто не представлено».

Суждение — другой вид отношения к объекту. В отличие от традиционного ассоцианизма, в котором суждение понимается как объединение или разъединение представлений, по Брентано, в суждении объект мнится как истинный или ложный. В актах чувства субъект относится к своему объекту как к добру или злу. Этот класс психических феноменов охватывает также желание и волю. Учение о чувствах Брентано положил в основу своих этических представлений.

Выделяя три вида актов, Брентано подчеркивал их единство в целостной душевной жизни, в отличие от физического мира, в котором объекты могут существовать как отдельные вещи. Многообразие же соответствующих актов ощущения, видения, слуха, ощущений тепла и запаха и вместе с ними одновременные желания и чувствования и размышления, как и внутреннее восприятие, которое «…дает нам о них все знание, мы вынуждены охватывать как частичные феномены одного единого феномена…». Сознание в единстве его актов Брентано сравнивает с рекой, в которой одна волна следует за другой.

В психологии интенциональных актов поднимаются три важных вопроса психологии сознания — предметности, активности и единства. В этих свойствах, по Брентано, выступает специфика психических явлений. Однако в силу идеалистических позиций, рассмотрения сознания в отрыве от практической деятельности человека Брентано не смог раскрыть действительное содержание этих реальных характеристик сознания.

Поднятые в психологии Брентано проблемы получили последующее развитие в психологии функций К. Штумпфа, в австрийской школе. Она оказала влияние на Вюрцбургскую школу, гештальтпсихологию, на английскую психологию Ф. Стаута и Дж. Уорда и более опосредованное на персоналистическую психологию, психоанализ Фрейда, для которого курс Брентано был единственным не медицинским курсом, прослушанным за время учебы в Венском университете. В философии особенное развитие идеи Брентано получили у его ученика Э. Гуссерля (1859—1938).

В австрийской школе ученик Брентано А. Мейнонг (1853—1920) создал «теорию предметов», ставшую теоретической основой проблемы целостности в Грацкой школе. Не останавливаясь на ее анализе, необходимо отметить, что эта теория восполнила известную односторонность психологии Брентано, из которой исключался анализ содержательной стороны сознания. Другой австрийский психолог, X. Эренфельс (1859—1932), экспериментально установил факт целостных образований — гештальтов, которые являются продуктом деятельности сознания, подтвердив этим теоретические представления Брентано об актах.

Настоящее экспериментальное развитие учение Брентано об акте получило в психологии функций К Штумпфа (1848—1936), крупного немецкого психолога, основателя психологического института при Мюнхенском (1889) и Берлинском (1893) университетах.

Учениками Штумпфа в разное время были Э. Гуссерль, а также К. Коффка, В. Кёлер, М. Вертгеймер, К. Левин, впоследствии основатели гештальтпсихологии. Центральным понятием психологии Штумпфа является понятие функции, которое соответствует понятию акта Брентано. Штумпф различает явления сознания, психические функции, их продукты (например, понятие как продукт понимания). При этом именно функции составляют самое существенное в душевной жизни и задачу исследования. Явления лишь материал для работы душевного организма. Именно в зависимости от функции мы замечаем в целостном явлении его части, например, определенный тон в аккорде. Штумпф производит классификацию функций. Их экспериментальное исследование осуществлялось на материале слуховых восприятий, в частности музыки.

На американском, континенте идеи психологии акта превратились в большое самостоятельное направление — функционализм. У истоков его стоит психология В. Джемса (1842—1910). Его главный труд «Основы психологии» (в 2-х т., 1890). Вскоре после этого Джемс оставляет психологию, посвящает себя философии и становится известным как прагматист. По точной оценке Н. Н. Ланге, Джемс оказал большое влияние на развитие психологии необычным мастерством в описании душевной жизни, «…точно обратил нас к непосредственному опыту, закрытому до сих пор теоретическими построениями».

Джемс отвергает атомизм современной ему психологии. Собственное самонаблюдение, которому должна следовать психология, показывает каждому человеку, что эти гипотетические элементы ему недоступны. В самонаблюдении нам открываются не эти атомы, а некоторые цельные конкретные состояния сознания. Они изменчивы: минувшее состояние сознания не может снова возникнуть и буквально повториться. Тождестве» воспринимаемый нами объект, а не наши ощущения, Уже поэтому неправильно смотреть на психическую жизнь как перетасовку и ассоциацию одних и тех же идей. Психическая жизнь есть постоянная смена качественностей. В сознании нет связок. Оно течет непрерывно. Постоянная смена качественностей составляет поток сознания. В его непрерывном потоке выделяются некоторые переходные состояния. Подобно полету птицы он составляется как бы из сменяющихся полетов и присаживаний. Места отдыха обыкновенно» заняты какими-либо чувственными образами, места полета заполнены мыслями об отношениях, которые существуют между предметами, наблюдаемыми в периоды относительного отдыха. Эти состояния, т. е. сознавание отношений между явлениями сознания — пространственных, временных, сходства, различия невозможно схватить самонаблюдением.

Характерной чертой потока сознания является наличие психических обертонов, неопределенных образов, смутных и неотчетливых явлений сознания. Сознание отличается селективностью, т. е. избирательностью: в нем всегда одно состояние выдвигается вперед» другое, наоборот, отходит на задний план в соответствии с тем, что нужно, важно, интересно данному индивиду. Селективность отличает наши переживания, во внешнем мире все предметы имеют одинаковую степень реальности.

Вопрос о связи состояний с мозгом решается Джемсом в его теории психического автоматизма, являющейся разновидностью концепции психофизического параллелизма. Все душевные процессы являются функцией мозговой деятельности, изменяясь параллельно последней и относясь к ней как действие к причине. Однако эта теория противоречит здравому смыслу, который говорит, что у нас есть сознание и раз оно возникло, то, подобно всем другим функциям, оно целесообразно. Об этом же говорит и теория эволюции. На этой точке зрения стоит вся описательная психология. Поэтому в описании сознания, считает Джемс, надо следовать традиционной терминологии: «Я буду так выражаться, как будто сознание в самом деле направляло процессы нервных центрах согласно его целям, а не являлось бессильным пассивным зрителем смены житейских явлений».

В целом Джемс весьма пессимистически оценивал состояние психологии, сравнивая ее с кучей сырого фактического материала, считал, что ее нельзя назвать наукой. Новейшую экспериментальную психологию, зародившуюся в Германии, он описывал с уничтожающей иронией, называя Вебера, Фехнера и Вундта «философами призмы, маятника и хронографа», занятыми «выслеживаниями и выпытываниями». Также скептически юн отнесся к психоанализу Фрейда. Ближе всего для него непосредственное наблюдение и сознание как его объект.

В связи с размышлениями о сущности сознания он наметил новый подход к его исследованию. «Я отрицаю сознание как сущность, как субстанцию, но буду резко настаивать на его значении в качестве функции… Функция эта — познание. Необходимость сознания вызвана потребностью объяснить факт, что вещи не только существуют, но еще не отмечаются и познаются».

Эти идем навеяны успехами в биологии, которая показала, что «различные виды наших чувств и способы мышлений достигли теперешнего состояния в силу своей полезности для регулирования наших воздействий на внешний мир». Именно эти идеи Джемса дали начало новому направлению американской психологии — функционализму.

Наиболее ярко и последовательно это широко распространенное в США в начале XX в. направление представлено психологами Чикагской школы (Дж. Дьюи, Дж. Р. Энджелл, А. У. Мур, Дж. Г. Мид, Г. Кэрр и др.). Существовало до 1916 г., после чего перешло в бихевиоризм. Начало этому движению положила статья Джона Дьюи «Понятие рефлекторной дуги в психологии» (1896), направленная против автоматизма в понимании рефлекторного акта. Выделяемые обычно элементы — стимул и ответная реакция — в действительности не существуют как отдельные. Они находятся внутри координации и соответствуют ее разным фазам. «Стимул является той фазой формирующейся координации, которая представляет условия, необходимые для достижения успешного результата; реакция является той фазой этой же координации, которая дает возможность достигнуть соответствия этим условиям и служит инструментом в достижении успешной координации. Поэтому они являются строго соответствующими друг другу и совпадающими во времени». По аналогии с рефлексом психика также должна рассматриваться в связи со своей полезной функцией в поведении.

Социальную почву функционализма составляет прагматизм, который пронизывал всю американскую идеологию, ее философию и науку. Практическая полезность идей считалась главным свойством идей. В этой обстановке анализ создания, лишенный практической значимости, как это было в структурализме Титченера, вызывал протест. Функционализм вместо анализа сознания со стороны содержания в терминах составляющих его элементов; требовал рассмотрения сознания со стороны его функции в поведении. Вместо анализа сознания по типу «что» анализ сознания по типу «как», «почему» совершается умственная операция, как работает ум, когда он имеет дело с окружающим миром, каковы операции, посредством которых сознание решает определенные задачи в том или ином приспособительном акте.

Предметом изучения объявляется функция, т. е. операция. Изучить функцию — значит, раскрыть ее координацию, с одной стороны, с организмом, с состоянием потребности, которую она удовлетворяет, и с внешней средой, на которую эта функция направлена. Психическая функция, рассматриваемая со стороны ее полезности в практических ситуациях, является инструментом приспособления к окружению. Нацеленность на анализ психики в жизненных ситуациях способствовала развитию прикладных: областей — тестирования, педагогической, медицинской юридической, промышленной психологии. Так, Дьюи занимался проблемами обучения. Психологи этого направления выступили против представлений Титченера о психологии как чистой науке. Напротив, функционалист «находит какое-то удовольствие в общественном применении его трудов». То, от чего отвлекался структурализм — значение, ценность, отношение, не должны быть исключены из психологии только по причине их ненаблюдаемости. Следующим требованием функционалистов было не ограничиваться только областью сознания, но рассматривать целостный организм в единстве разума и тела.

Функциональная психология как одна из новых точек зрения оказалась полезной для новых развивающихся отраслей психологической науки — педагогической, промышленной и др. Однако она не выдержала проверки временем и распалась. Требование рассматривать психику с ее функциональной стороны не открывало нового понимания самой психики, а основное понятие «функция» страдало неопределенностью и многозначностью: одни авторы понимали под функцией психические акты (видения, слышания и т. п.), другие использовали это понятие в значении, которое сложилось в физиологии, как функция функции, например, дыхание понимается как выполняющее функцию снабжения организма кислородом и др.

Антитеза функционализм — структурализм как главное содержание теоретической борьбы в зарубежной психологии сознания конца XIX — начала XX в. высветила односторонность каждого из этих подходов. Структурализм строил свои исследования, абстрагируясь от роли сознания в поведении, а психология акта и функционализм недооценивали содержательную сторону сознания. Этот спор поучителен и для современной психологии. Как показали новейшие исследования в области субъективной семантики (Е. Ю. Артемьева, А. Г. Шмелев и др.), психологический анализ содержания сознания открывает новые и большие возможности для понимания субъективного внутреннего мира человека. Задача заключается поэтому не в том, чтобы исключить содержание сознания из сферы психологического изучения, а сделать его по-настоящему содержательным.

Рассмотрение теоретических концепций, сложившихся в психологии к началу XX в., подтверждает справедливость оценки, которую дал Н. Н. Ланге, сравнивший положение психологии, раздробленной на ряд направлений, с Приамом, сидящим на развалинах Трои. Психология вступила в период открытого кризиса.

В дореволюционной России официальной психологией была психология идеалистическая: она преподавалась с университетских кафедр, в ее руках был главный печатный орган — журнал «Вопросы философии и психологии», ее представители возглавляли Психологическое общество.

Идеалистическая психология не была однородной. В ней различаются 2 варианта: умозрительно-философская и эмпирическая. Умозрительно-философскую линию представили университетские психологи — неокантианец А. И. Введенский (1856—1925), Л. М. Лопатин (1855—1920), интуитивист Н. О. Лосский (1870—1965), С. Л. Франк (1877—1950). В своем главном труде «Психология без всякой метафизики» (1914) профессор Петербургского университета А. И. Введенский провозгласил отказ от обсуждения в психологии каких-либо философских — метафизических — вопросов: психология изучает душевные явления безоценочным образом как факты внутренней природы в отличие от этики, эстетики, педагогики, логик» и др. Ее задачей является исследовать состав каждого душевного явления, каким образом из элементарных явлений оно складывается, как изменяется в зависимости от изменения элементов, как влияют друг на друга разные душевные явления (память — на мышление, мышление — на волю и т. п.).

Так, во имя сохранения психологией своей специфичности провозглашался отказ oт изучения психического в его связях с внешним миром. Этот идеалистический подход получил особенно яркое выражение в так называемом «законе отсутствия объективных признаков одушевления»: психическое не имеет никаких внешних материально выраженных признаков, поскольку они могут быть и без психического сопровождения. Отсюда следовал вывод об интроспекции как единственном методе изучения в психологии. Вопрос о пределах одушевления объявлялся неразрешимым: неопровержимо как допущение об одушевленности, например, растений, т. е. всеобщей одушевленности», так и противоположное ему, т. е. отрицание душевной жизни. Вне эмпирического познания объявлялся вопрос о существовании чужого одушевления. Это «недоказуемое мнение», допустить которое, однако, заставляет наличие нравственного чувства, невозможное у бездушного предмета. Так, вопреки провозглашенному принципу избегать метафизики, с ее помощью Введенский выбирается из теней неизбежного солипсизма.

Закон Введенского возбудил дискуссию и критику. Так, Н. Я. Грот назвал этот закон мнимым, считая, что «одушевленность других существ теоретический объективно доказуема». В связи с кризисом философствующей психологии дальнейшая судьба в развитии психологии в Петербургском университете была связана с укреплением естественнонаучного направления, развиваемого на кафедре физиологии (Н. Е. Введенский, ученик Сеченова, А. А. Ухтомский), на кафедре зоологии (В. Н. Шимкевич), где возник первый в России центр сравнительной психологии (В. А. Вагнер). В Москве Л. М. Лопатин в курсе психологии, читаемом в университете, проводил линию на различие психических и физических явлений, сделал вывод об «имманентной нематериальной субстанции душевной жизни как неизбежном выводе». Весь материал, касающийся отдельных психических процессов (познавательные процессы — ощущения, память, закон ассоциаций, а также бессознательное), рассматривался «по данным внутреннего опыта».

В критике материализма Лопатин, как и Введенский, имеет в виду вульгарный материализм.

Эмпирическую линию в идеалистической психологии отличали приверженность к эмпиризму Локка и английскому ассоцианизму, внимание к методам эмпирического исследования, в частности положительное отношение ;к эксперименту. В Петербургском университете ее представлял М. И. Владиславлев, автор двух трудов по психологии: «Современные направления в науке о душе» (1866) и «Психология» (в 2-х т., 1881). Он выступил против материализма и физиологических методов исследования, считая их бесплодными для психологии. Впервые в отечественной науке он дал большой исторический обзор развития психологических знаний начиная от античности («Психология»). Его учениками были выдающиеся психологи Н. Н. Ланге, Н. Я. Грот. В Московском университете М. М. Троицкий (1835—1899) выступил сторонником английского эмпиризма.

В двухтомном труде «Немецкая психология в текущем столетии» (1867) он дал критику немецкой идеалистической психологи» за ее отрыв от эмпирии и пропагандировал в России английскую линию на эмпиризм, в духе которого выполнена его другая работа «Наука о духе» (1882). Троицкий явился основателем Московского психологического общества (1885). К его учреждению он привлек профессоров всех факультетов университета, в том числе математиков (Н. В. Бугаев), психиатров (А. Я. Кожевников) и др. Целью общества он провозгласил «соединить разрозненные труды психологического характера в целях более широкой и плодотворной разработки психологии в ее составе, приложениях и истории и для распространения в России».

На заседаниях общества обсуждались не только психологические, но и философские вопросы (о свободе воли, о духе и материи, о времени и др.). Оно получило огромную популярность, его отдельные заседания приобретали характер общественных: событий, как, например, доклад Л. Н. Толстого «О смысле жизни». Создание общества явилось свидетельством растущего авторитета психологии в России.

Преемник Троицкого Н. Я. Грот (1852-1899) руководил русской идеалистической психологией в 80 — х гг. Основал и был редактором до 1899 г. журнала «Вопросы философии и психологии», который хорошо отражает состояние русской идеалистической психологии. Его основной труд «Психология чувствований в ее истории и главных основах» (1880) — капитальное исследование проблемы чувств. Здесь Грот высказывает ряд соображений общепсихологического характера.

В соответствии с эволюционной точкой зрения Г. Спенсера он рассматривает психическую жизнь как один из видов взаимодействия организма со средой. Заслуживает внимания его теория психического оборота. В каждом психическом акте он выделяет 4 фазы, вместе они составляют оборот, который является регулятором взаимодействий организма со средой. В состав оборота входят: внешние впечатления на организм, переработка их во внутреннее (сюда, в частности, относятся чувствования), вызванное этим внутренним впечатлением внутреннее движение, затем внешнее движение организма навстречу предмету. Грот сам подчеркнул новизну своего подхода: ввел в число основных психологических понятий понятие «деятельность».

Эти идеи Грота созвучны материалистической психологии Сеченова, на влияние которого он сам указывал. В дальнейшей своей деятельности Грот отходит от этого направления своих исследований, занимается проблемами логики, свободы Воли и др., к которым подходит с позиций идеализма.

Большое место в идеалистической психологии принадлежит Г. И. Челпанову (1862—1936). Его главная заслуга — в создании Психологического института, педагогической деятельности по подготовке психологических кадров и популяризации психологии. В своем главном теоретическом труде «Мозг и душа. Критика материализма и очерк современных учений о душе» (1-е изд.— 1909 г.) Челпанов выступает с критикой материализма, который в психологии понимался как сведение психического к физиологическому. В трактовке психики стоял на идеалистических позициях, психофизиологического параллелизма, т. е. признавал автономность психического и его соответствие физиологическим процессам.

Заметную роль в отечественной психологии сыграл ученик Челпанова Г. Г. Шпет (1879—1940). Его научная и педагогическая деятельность принадлежит разным областям: кроме психологии, он действовал в области философии, логики, искусствоведения, литературы. Шпет был вице-президентом Академии художественных наук (ГАХН). Вместе с Челпановым он участвовал в разработке проекта Психологического института. Из психологического исследования Шпета наиболее изучены его идеи в области этнической психологии.

Материалистическая линия в психологии дореволюционной России развивалась в русле естественнонаучного материализма и, являясь продолжением идей Сеченова, была направлена на объективность психологических исследований. Выдающимися представителями этого направления были В. М. Бехтерев, Н. Н. Ланге. Большую роль в нем сыграли также исследования И. П. Павлова. Н. Н. Ланге (1858—1921) отстаивал биологический подход и выступал против эпифеноменализма в его различных вариантах. «Психика не является эпифеноменом, но представляет собой реальный факт». Экспериментальные исследования восприятия привели его к теории восприятия как фазового процесса. Восприятие не происходит моментально во всей полноте, в нем выделяются 4 ступени, из смены которых Ланге вывел закон перцепции: чувственный образ формируется постепенно — от целостного впечатления к подробному различению его свойств. Эти ступени обусловлены всем ходом биологического развития. Был сделан вывод о предметности восприятия у человека.

Экспериментальные исследования внимания привели его к двигательной теории внимания: внимание — это двигательная реакция организма, которая улучшает условия восприятия. Прерывистость мускульных движений объясняет колебания внимания. Внимание имеет три формы: рефлекторную, инстинктивную, волевую. Волевая форма внимания является продуктом опыта, а не какой-то самостоятельной силы духа, типа апперцепции Вундта. Исследования Ланге вносили объективные методы в науку и экспериментально обосновывали материалистический взгляд на психику.

В направлении объективности в психологии развивалась деятельность В. М. Бехтерева (1857—1927), выдающегося клинициста, психиатра, невропатолога и психолога. Бехтерев пришел к психологии от неврологии в психиатрии, которыми занимался (после окончания Медико-хирургической академии в Петербурге и заграничной командировки в клиниках Германии, Австрии и Франции) в Казанском университете. Здесь в 1885 г. он устроил первую психофизическую лабораторию для научных изысканий в области анатомии, физиологии и экспериментальной психологии.

После возвращения в Петербург развернул широкую исследовательскую и организаторскую работу по неврологии, в которую включал учение о нервной системе, а также о нарушениях духовной сферы в связи с нарушениями мозга. В 90-х гг. он организовал в Петербурге ряд лабораторий в целях исследования нервнобольных, в том числе экспериментально-психологическую.

Объективную психологию и психиатрию он включил в круг наук о мозге, предложил термин «психоневрология». В 1908 г. он создал Психоневрологический институт, в числе профессоров которого были П. Ф. Лесгафт, М. М. Ковалевский, Н. Я. Введенский, В. Я. Комаров, Е. В. Тарле, социолог Е. В. де Роберти. После революции он организовал ряд психоневрологических учреждений, самым крупным из них является Институт по изучению мозга и психической деятельности (1918).

Центральная идея Бехтерева — объединение различных разделов неврологии: нейрохирургии, нейропатологии, физиологии и психологии. В психологии Бехтеров в первый период своей деятельности использовал объективные приемы экспериментальных исследований Вундта.

Во втором периоде, в начале XX в. он создает объективную психологию, в которой на основе объективных исследований человека предлагает новую систему понятий психологии и новую терминологию. Психическую деятельность он рассматривает как рефлекторную, а различные стороны и формы этой деятельности — как различные ее виды: внимание — это рефлекс сосредоточения, мыслительная деятельность — символические рефлексы и т. п. В 1907—1912 гг. выходит «Объективная психология». Она переводится на немецкий, французский, английский языки и становится важной вехой в истории психологии XX столетия, что отмечали зарубежные исследователи (Флюгель, Уотсон, Боринг и др.). В третьем советском периоде Бехтерев создает общие основы рефлексологии. На основе экспериментальных работ по изучению сочетательных, т. е. вырабатываемых у индивида прижизненно, двигательных рефлексов у животных и человека, совокупность которых назвал соотносительной деятельностью, Бехтерев сделал вывод о том, что именно эта деятельность должна стать объектом изучения как воплощение строго объективного подхода к психической деятельности. Это понятие он стремился распространить на все отрасли психологии, в том числе на детскую.

В 20-х гг. его ученик Н. М. Щелованов создает специальное учреждение — Отдел развития Института по изучению мозга. Здесь воспитывались и одновременно изучались дети от рождения до 3 лет. Свой метод Щелованов назвал сравнительно-онтогенетическим: это тщательное систематическое прослеживание процесса развития с целью выявления того нового, что возникает с первых часов появления на свет. На основе этого исследования Н. Л. Фигуриным и М. П. Денисовой были описаны этапы развития ребенка на первом году жизни (1929). Была создана и система воспитания от рождения до 3 лет. Собранные по этому методу материалы позволили осуществить ряд работ, посвященных развитию отдельных сторон поведения: сна и бодрствования (Н. Л. Фигурин), ранних форм условно-рефлекторной деятельности (Н. И. Касаткин), предметных действий (Р. Я. Лехтман-Абрамович), речи (М. Лямина), движений (М. Ю. Кистяковская) и др. Вопросы социальной обусловленности поведения и развития составили «Коллективную рефлексологию».

Ее задачей было изучение способов и проявления коллективных рефлексов, образующих в своей совокупности коллективную деятельность, в сравнении с индивидуальными рефлексами или индивидуальной деятельностью. Здесь же Бехтерев пытался установить всеобщие законы, которым подчинен мир неорганический, органический и социальный. Законы тяготения, инерции, относительности и др. он распространял на понимание психики и общественных явлений.

Бехтерев — материалист и эволюционист, но он не владел диалектическим методом и отклонился в сторону механицизма и энергетизма. Состоявшаяся в 1929 г. рефлексологическая дискуссия отметила положительную роль В. М. Бехтерева в развитии объективного подхода в психологии. Однако исключение из исследования психики и сознания привело к биологизации и крайне механистической трактовке человека и поведения, и после дискуссии рефлексология прекратила существование.

Наследницей В. М. Бехтерева явилась Ленинградская психологическая школа. В. Н. Мясищев, А. В. Ярмоленко, Б. Г. Ананьев, составившие ее ядро, были прямыми учениками Бехтерева.

И. П. Павлов (1849—1936) не создал собственной психологической концепции, но влияние, которое он оказал на развитие психологии, как мировой, так и отечественной, несомненно велико и плодотворно.

Впервые обращение физиолога Павлова к психическим явлениям произошло в связи с его работой по изучению деятельности пищеварительных желез. Выявилось, что работа пищеварительных желез может быть обусловлена не только чисто физиологическими моментами (раздражением полости рта), но и видом пищи, ее запахом, т. е. фактами психического порядка. Секрецию слюнной железы на эти факторы Павлов назвал «психической секрецией», но истолковал ее в физиологических понятиях. Объяснение этих фактов и положила начало учению об условных рефлексах. «Влияние этих объектов… в существенном тоже самое, что и в физиологических опытах, когда они соприкасаются с полостью рта. Перед нами… лишь дальнейшее приспособление… наш опыт в физиологической форме дает всегда один и тот же результат… безусловный рефлекс; основная же характеристика психического опыта — его непостоянство… все дело только в большем числе условий, влияющих на результат психического опыта сравнительно с физиологическим. Это… условный рефлекс».

Вся дальнейшая работа И. П. Павлова была направлена на изучение условнорефлекторных связей: условий их образования, развития, угасания. Подчеркивался биологический смысл условных рефлексов: они служат для уравновешивания организма с внешней средой. Условные раздражители имеют сигнальное значение: они — сигналы внешних возбудителей безусловных рефлексов. В опытах Павлова выступила необходимость подкрепления и ориентировочного рефлекса для образования новой связи. Понимание Павловым условий образования условного рефлекса отличается от механистической трактовки механизмов обусловливания в бихевиоризме Уотсона и концепциях необихевиоризма.

Характеризуя особенности высшей нервной деятельности человека, Павлов наметил учение о второй сигнальной системе как о прибавке к механизмам высшей нервной деятельности.

Павлов надеялся, что его объективные исследования позволят проанализировать приспособление от его простейших форм вплоть до высших проявлений, т. е. психических явлений у животных и сознания у человека. Павлов признавал реальность субъективного мира и психологию как науку, изучающую его. «Жизненные явления, называемые психическими, хотя бы и наблюдаемые объективно у животных, все же отличаются — пусть лишь по степени сложности — от чисто физиологических явлений». Он внимательно следил за достижениями как отечественной, так и мировой психологии (см., например, знаменитые «Павловские среды»). В 1916—1919 гг. Павлов посещал психиатрические клиники, изучая психические заболевания в связи с данными физиологии мозга. В письме Челпанову по случаю официального открытия Психологического института в Москве 5 апреля (24 марта) 1914 г. он писал: «После славных побед науки над мертвым миром, пришел черёд разработки и живого мира, а в нем и венца земной природы — деятельности мозга. Задача на этом последнее пункте так невыразимо велика и сложна, что требуются все ресурсы мысли… Вот почему я, исключающий в своей лабораторной работе над мозгом малейшее упоминание о субъективных состояниях, от души приветствую» Ваш психологический институт».

Но Павлов был убежден, что субъективная психология как наука о явлениях сознания не дает их познания. Говоря о необходимости слития физиологии и психологии, он имел в виду использование физиологических данных для понимания субъективного мира. «Мне кажется, что для психологов; наши исследования должны иметь очень большое значение, так как они должны впоследствии составить основной фундамент психологического знания».

Освоение наследия Павлова в советской психологи прошло сложный путь и связано с вопросами предмета психологии и ее самостоятельности как науки. Эти вопросы обсуждались особенно интенсивно в ходе дискуссий 50-х—60-х гг. Б. М. Теплов творчески использовал учение Павлова о типах высшей нервной деятельности для разработки психофизиологии индивидуальных различий.

Естественнонаучная материалистическая психология явилась важной предпосылкой становления, а затем и составной частью советской психологии.

Неофрейдизм — обширное направление в зарубежной психологии, возникшее в 30-х гг., истоком которого были идеи 3. Фрейда. Его крупными представителями являются К. Хорни, Э. Фромм, Г. Салливен. Его появлению способствовал, по-видимому, новый не невротический тип больных, которые жаловались скорее на неудачи, беспокойство, чувство одиночества, разочарования, неприспособленности, чем на специфически невротические симптомы. Это были прежде всего представители деловых кругов, практиков, специалистов-профессионалов, служащих. Они в первую очередь испытали влияние депрессии 30-х годов, последовавшей за экономическим кризисом 1929 года. Эти трудности отразились в судьбе каждого человека. Поэтому для анализа причин заболевания было недостаточно погрузиться в личные семейные драмы, ограничиться миром «Я» и семьи. В результате учета действия этих факторов и возник неофрейдизм как социально ориентированная форма психоанализа.

К. Хорни (1885—1952) выступила с социологизированным вариантом фрейдизма, в котором поставила проблему социальной (в терминологии Хорни, культурной) обусловленности формирования характера человека и неврозов. Под влиянием опыта врачебной работы пришла к выводу о том, что «неврозы и сам склад людей в Соединенных Штатах во многом отличаются от того, что я наблюдала в европейских странах, и поняла, что это можно объяснить только разницей цивилизаций».

Критическому осмыслению концепции 3. Фрейда способствовало также знакомство с этнографией Б. Малиновского, развивавшего принципы социологической школы в этнографической науке и призывавшего к изучению быта и культуры любого народа как единого целого, а также с работами Э. Фромма.

В 1937 г. в книге «Невротическая личность нашего времени» выступила с критикой ряда положений учения Фрейда как недостаточно отражающих значение культурных факторов, что не только приводит к неверным обобщениям, но и мешает пониманию реальных сил, определяющих наши взгляды и действия.

Эта критика получила развитие и в других работах Хорни и касалась основных аспектов фрейдовской теории: пансексуализма, Эдипова комплекса, инстинкта смерти, структурного деления психики на Оно, Сверх-Я и Я, предопределяющей роли детства и его инфантильно-сексуальных фаз, сексуальной этиологии неврозов и др. Однако Хорни не отказывается от наследия Фрейда («я осознаю конструктивную ценность основных открытий Фрейда»), но ставит своей задачей реформировать психоанализ, «чтобы, устраняя сомнительные положения, позволить психоанализу развиться в полную меру его возможностей».

Хорни заменяет преимущественно биологизаторскую ориентацию Фрейда на эволюционно-социологический подход. Хорни обратила внимание на некоторые типичные для современного капиталистического общества аспекты, как, например, соревнование в смысле соперничества, конкуренции, которые являются не только движущей силой экономики, но пронизывают также личную жизнь. Все человеческие отношения в семье, между родными, в школе, в обществе, в любви имеют характер соперничества. Необходимость сравнения себя с другими, притязания, с одной стороны, и реальные возможности своего неуспеха и успеха других — с другой, вызывают тяжелые переживания — страх перед возможной неудачей, чувства неполноценности, зависти и постоянной тревожности.

Тревожность является источником притязаний и желания любви и привязанности со стороны других. Она порождается обстоятельствами жизни индивида и уходит своими корнями в детство. Отсутствие теплоты » безопасности в детстве порождает усиленную потребность в успокаивающей привязанности, за которой стоит потребность в безопасности. Человеком движут бессознательные побуждения, главным образом врожденные, биологически обусловленные, отчасти же приобретенные: стремление к безопасности и к удовлетворению. Принимая фрейдовский принцип, согласно которому поведение индивида определяется бессознательными мотивами, и предполагая, что эти бессознательные побуждения носят аффективный или эмоциональный характер, Хорни сохраняет этим всю суть психоанализа. Эти два вида бессознательных стремлений несовместимы друг с другом. Конфликт между ними приводит к необходимости подавления одного из них. Хорни отвергает Сверх-Я как подавляющую силу, сам конфликт вызывает подавление одного из несовместимых стремлений. Подавление, по Хорни, это выталкивание из сознания импульса или аффекта. После подавления мы субъективно убеждены, что у нас его нет. Подавленный импульс встречает сопротивление сознания. Возникают защитные механизмы Я, которые служат окольными путями проникновения в сознание подавленных импульсов, потребностей, чувств, но в сильно замаскированном виде.

Эти защитные механизмы формируются с детства и становятся той бессознательной основой, на которой строятся представления человека о самом себе. Сохраняя основные особенности психоанализа, Хорни подчеркивает роль культуры, противоречий, вызываемых ею: с одной стороны культура стимулирует наши потребности, а с другой — налагает большие ограничения (экономические, юридические, этические), которые подавляют эти же потребности, следовательно, усиливает бессознательную внутрипсихическую драму. Основными элементами этой драмы у Хорни, как и у Фрейда, служат противоположные бессознательные побуждения, основанные на несовместимых стремлениях, причем конфликты разрешаются в результате подавления с помощью защитных механизмов Я. Сумма таких решений, их источник и развитие в течение жизни индивида определяют его характер и делают личность нормальной или невротической.

Реформированное учение Хорни, как признает сам автор, остается психоанализом. «Если считать, что основы психоанализа составляет определенная система взглядов, касающихся роли бессознательных процессов и путей их выражения, а также формы терапевтического лечения, которые помогают довести эти процессы до сознания, тогда то, что предлагаю я, — психоанализ».

Г. Салливен (1892—1949) — психиатр-практик, преподаватель и редактор журнала «Психиатрия», автор концепции межличностной психиатрии. Эта концепция — другая форма социализированного психоанализа. Ее основу составляет тезис о роли межличностных отношений в формировании личности и процесса ее развития. При этом задача воспитания сводится к социальной адаптации человека. Стремясь к объективному, по типу точных наук, описанию психических фактов, Салливен разработал специальную терминологию.

Личность определяется как «относительно устойчивая модель повторяющихся межличностных ситуаций, характеризующих человеческую жизнь». Личность нельзя изолировать от интерперсональных отношений, человек всегда член «социального поля» и может быть понят только в этом контексте.

Ребенок вступает в межличностные отношения уже с момента рождения под влиянием потребностей — органических, потребности в нежности, стремления освободиться от беспокойства, возникающего от недоброжелательного отношения. В ходе этих отношений складывается персонификация, т. е. образ человека (себя и других). Персонификации, сложившиеся в раннем детстве, в последующем определяют все отношения человека к другим людям.

Источником активности, по Салливену, является энергия, свойственная организму изначально. Все психические процессы, все приобретенные привычки и формы поведения являются способами трансформации энергии и называются «динамизмами». В сумме они составляют «Я-систему», которая образуется в раннем детстве.

Социализации ребенка способствует овладение языком, с помощью которого происходит образование «синтаксического опыта», открывающего возможности освоения общезначимого специального опыта (синтаксису предшествует протаксис и паратаксис — формы доречевого опыта).

Салливен развивает важные идеи о значении и месте связей и отношений человека с другими людьми, оставаясь при этом, однако, в рамках психоаналитических учений о человеке.

Э.Фромм (1900—1980) — самый видный представитель психологии неофрейдизма. Разработал концепцию, которую назвал «радикально-гуманистическим психоанализом».

Центральное место в системе Э. Фромма занимает разработка идеи об общественной обусловленности человеческой, в том числе бессознательной, психики.. В трактовке этой идеи Фромм достиг наибольшей, по сравнению с другими представителями неофрейдизма, конкретности и глубины. Использование им при этом учения Маркса, отдельных трудов Ленина вылилось, однако, в одну из распространенных в буржуазной науке попыток соединить Фрейда с Марксом, которая, как и все другие, оказалась несостоятельной. Фромм является также автором работ, посвященных исследованию основных религиозных концепций — иудаизма, христианства, дзен-буддизма.

Так же как Салливен и Хорни, Фромм отвергает биологизм Фрейда и пытается понять человека в зависимости от социальных условий его существования. В отличие от общих утверждений Хорни о роли культуры Фромм анализирует экономическую, социальную и политическую структуру общества.

Исходным тезисом Фромма является положение об особенностях человеческого существования, качественно отличного от существования животных. «Человеческое существование начинается тогда, когда отсутствие фиксации действия инстинктами достигает определенной степени, когда адаптация к природе теряет свой принудительный характер, когда способ действия не фиксирован больше наследственно заданными механизмами. Другими словами, человеческое существование и человеческая свобода неразделимы с самого начала.

Свобода здесь понимается не в позитивном смысле — «свобода для», а в негативном — «свобода от», а именно свобода от инстинктивной предопределенности действия». Это особенное существование человека заключает в себе так называемое экзистенциальное противоречие, проистекающее из того, что разрываются естественные — инстинктивные — связи человека с природой, первичная гармония между человеком и природой разрушена, перед ним встает задача приспособления к природе. «Вместо предопределенного инстинктивного действия человек должен взвесить все возможные способы в уме; он начинает думать. Он меняет свое отношение к природе с простой пассивной» адаптации на адаптацию активную: он создает, он изобретает орудия и, становясь хозяином природы, он все более и более от нее отделяется. У него появляется смутное знание о себе, или скорее о своей группе как о чем-то, отличном от природы. Ему приходят в голову мысли, что судьба его трагична: быть частью природы «, несмотря на это, превосходить ее. Он узнает о смерти как о своем неизбежном уделе, даже если он и пытается отрицать это в своих многочисленных фантазиях».

Поскольку человек, свободный от первичных связей с природой, все же остается связанным с нею, «свобода ют» приводит к возрастанию чувства одиночества. Вместе с биологическим отделением и началом индивидуального существования человек чувствует одиночество, озабоченность, безнадежность, опасность, возрастающее чувство бессилия и ничтожности. «Мы видим, что процесс роста человеческой свободы имеет тот же диалектический характер, который мы наблюдаем в процессе роста отдельного индивида. С одной стороны, это процесс роста силы и интеграции власти над природой, роста силы человеческого разума и единства с человеческими существами, но, с другой стороны, этот рост индивидуализации означает усиление изоляции, опасности и в результате усиление сомнений, касающихся собственной роли человека во вселенной, смысла человеческой жизни — и вместе с этим возрастающее чувство собственного бессилия и ничтожности как индивидуума».

Возникают импульсы-потребности, направленные на преодоление этих тяжелых переживаний. Для этого существует только один возможный продуктивный путь: добровольные связи с миром и природой, продуктивная деятельность человека, любовь к работе, которые снова соединят его с миром, но уже не первичными связями, -а как свободного и независимого индивида. «…Человек может развиваться до «позитивной свободы», он может добровольно соединить себя с миром любовью и работой, истинным выражением своих эмоциональных, чувственных и интеллектуальных способностей; таким образом он может стать единым с людьми, природой и самим собой, не уничтожая независимость и единство своего индивидуального «Я». Но социальные условия не дают основы для развития человека в этом направлении. Поэтому человеку остается только один способ победить одиночество — убежать в покорность, подчиниться или вступить в такие отношения с людьми и миром, которые обещают спасение от неопределенности. Так возникают непродуктивные способы удовлетворения человеческих потребностей. Их Фромм называет механизмами бегства (от невыносимой ситуации).

Механизмы бегства — это такие пути решения индивидом проблем своего существования, которые выливаются в определенные тенденции поведения. Их три: авторитаризм, деструктивизм и конформизм. Они являются иррациональными и бессознательными.

Различные в своих проявлениях, они являются результатом одной базовой потребности — избежать собственной слабости и изолированности. Они не устраняют причин страдания и тревоги и не могут решить проблему человеческого существования, являясь лишь защитными механизмами, ибо за поступками и мыслями личности, например, деструктивного типа, скрываются другие действительные мотивы. Проникнуть за эти защитные механизмы и раскрыть подлинные эмоциональные и интеллектуальные потребности личности может только психоаналитик с помощью применения психоаналитической техники — свободных ассоциаций, толкования сновидений и т. п.

Признавая качественные различия между обществами на разных этапах истории, Фромм подчеркивает необходимость строгого научного анализа его социальной структуры и утверждает, что радикальным изменениям экономических, социальных, политических сторон жизни сопутствуют столь же радикальные изменения в структуре личности.

Поэтому экзистенциальные противоречия, вытекающие из особенностей человеческого существования как свойственного человеческой ситуации вообще, дополняются историческими противоречиями, свойственными определенному обществу. Главное внимание Фромм уделяет капиталистическому обществу и его противоречиям и личности при капитализме.

Развиваемая Фроммом концепция человека капиталистического общества, когда не только труд, но и личность превращается в товар, когда достигло предела отчуждение человека: человек превратился в автомат, которым манипулируют, обличает капитализм как социальную систему. Фромм показал, что экономическая система капиталистического общества потребовала от человека таких качеств, как эгоизм, себялюбие, алчность, которые являются продуктом этих социальных условий. Зависимость характера человека от его образа жизни Фромм выразил в понятии социального характера. «Взаимосвязь индивидуальной психической сферы и социоэкономической структуры я называю социальным характером».

Социальный характер меняется вместе с изменением общества, культуры. Фромм различал следующие его типы: накопительский, воспринимающий, рыночный, эксплуататорский, некрофилический. Все они разновидности непродуктивного характера. Только создание нового общества в будущем приведет к продуктивному характеру. С наибольшей подробностью Фромм описал рыночный характер, соответствующий современному капиталистическому обществу: «живое существо становится товаром на «рынке личностей». «Цель рыночного характера — полнейшая адаптация, чтобы быть нужным, сохранить спрос на себя при всех условиях, складывающихся на рынке личностей. Личности с рыночным характером… не имеют даже своего собственного Я, на которое они могли бы опереться, ибо их Я постоянно меняется в соответствии с принципом — «я такой, какой я вам нужен».

Преобладает рассудочное, манипулятивное мышление, эмоциональная жизнь атрофируется. Рыночный характер Фромм называет также отчужденным характером, потому что люди с таким характером отчуждены от своего труда, от самих себя, от других людей и от природы. Порожденный обществом, в котором господствует частная собственность, этот характер выражает такой способ существования человека, который Фромм назвал обладанием.

Ориентация на обладание проявляется в собственнических чувствах и установках, которые пронизывают жизнь человека во всех ее проявлениях — в обучении, в формах отношений между людьми, в том числе родителей и детей, мужа и жены, пациента и врача и т. д. Характеристика Фроммом ориентации на собственность представляет собой острую критику современного капиталистического общества.

Неофрейдизм продолжает психоаналитическую теорию бессознательного, которому отводится главенствующая роль в психике человека. С позиций психологии он обличает современное капиталистическое общество, в котором, как показал Фромм, люди «стали винтиками бюрократической машины», их мыслями и чувствами, вкусами манипулируют «правительство, индустрия и находящиеся под их контролем средства массовой информации; экономический прогресс коснулся лишь ограниченного числа богатых наций, пропасть между богатыми и бедными нациями все больше и больше увеличивается; технический прогресс создал опасность для окружающей среды и угрозу ядерной войны, каждая из которых — или обе вместе—способны уничтожить всю цивилизацию и, возможно, жизнь на земле».

В русле психоаналитической концепции развивается Эго-психология, направление, в центре которого находится исследование проблемы «Эго». Выступает против догматического взгляда, согласно которому психоанализ должен ограничиваться только бессознательным.

Дочь Фрейда, А. Фрейд (1895—1982), отталкиваясь от представлений Фрейда, развиваемых им в работах «По ту сторону принципа удовольствия», «Групповая психология и анализ человеческого Я», в которых 3. Фрейд указывал на собственные склонности и тенденции «Эго», выступила с собственной концепцией. Эта концепция получила название «психологии Эго».

Крупным теоретиком этого направления является X. Гартман (1894—1970). К нему принадлежат также Э. Криз, Д. Рапапорт (1911—1961), Э. Эриксон (р. 1902), а также М. Малер, Э. Глоувер, Р. Спитц. Это направление ставит задачей исследовать содержание и происхождение «Эго» как автономного независимого от «Оно» образования, его функции, главной из которых является адаптация к внешнему миру. Рассматривается проблема общения, его формы, функции и роль в развитии ребенка (Малер, Спитц). Во французской науке большое распространение получил структурный психоанализ Жака Лакана (1901— 1981).